Сэндитон
Шрифт:
Рядом с Сиднеем она не заметила, как пролетели несколько часов, и очнулась от радостного возбуждения, когда они уже въезжали в Бриншор.
Глава 19
Когда запоздавший экипаж Сиднея подъехал к гостинице, то его пассажирам стало ясно, что они прибыли как раз вовремя. Дружная компания уже давно гуляла по Бриншору, и у Сиднея не было необходимости извиняться за то, что перед отъездом из Сэндитона всех пришлось поменять местами. Шарлотта подумала, что теперь не потребуются объяснения по поводу поломки экипажа и вынужденной пересадки в пути. Но Сидней, видимо, всё-таки решил сказать
– Они должны быть где-то у берега, – сказал он в пол оборота Генри и Шарлотте, которые шли за ними. – Идемте, не отставайте.
– Идемте, не отставайте, мисс Хейвуд, – эхом повторил мистер Бруденалл с легкой иронией, что стало весьма неожиданным для Шарлотты. – Мы должны в таких случаях всегда четко выполнять указания Сиднея. Он заботится о нас, а значит, с ним лучше не спорить.
Сидней оказался прав: утренняя поездка благотворно повлияла на мистера Бруденалла. Он все еще был немного мрачным и чуточку рассеянным, но к удивлению Шарлотты, весьма общительным: сразу согласился с ней, что Бриншор и его окрестности лежали, как на ладони, в отличие от Сэндитона, прятавшегося среди скал и холмов, местная рыбацкая деревня выглядела не столь колоритной, а у берега, действительно, скопилось много водорослей.
Оживленно беседуя с Генри, Шарлотта всё-таки решила в этот сложный для него день не нарушать дистанцию, которую всегда держала в общении с ним, но отметила про себя, что свадьба кузины, похоже, не очень-то тяготит мистера Бруденалла, и он находится в приподнятом расположении духа.
Они брели вдоль берега, покрытого галькой, порой обмениваясь вежливыми замечаниями и любопытными наблюдения, когда вдалеке у передвижных вагончиков для переодевания заметили всю компанию. Шарлотта и Генри, Сидней и Клара радостно ускорили шаг. Они шли вдоль широкой белой линии прибоя, слушая, как глубоко дышит море, и тихо похрустывают под ногами ломкие коричневые водоросли, высушенные солнцем и ветром.
– Столько водорослей на берегу могут подорвать престиж любого курорта, не правда ли? – предположила Шарлотта, и мистер Бруденалл полностью согласился с ней. Но сестры Бофорт, с которыми они встретились через несколько шагов, наоборот, восхищенно рассматривали эти темные знаки, брошенные на берег морем, как будто пытались прочитать тайное мистическое послание.
– А вы видели картины из высушенных водорослей в магазине у библиотеки? Нет? О, тогда Вы просто обязаны подойти и полюбоваться ими, – наперебой твердили сестры. – Водоросли – это настоящее достояние и главная достопримечательность этого курорта. Можно часами гулять вдоль берега, собирая самые красивые веточки; а потом, например, обвести их карандашом на бумаге или сделать великолепный гербарий, выложив самые причудливые узоры.
Даже Артур, казалось, проникся их творческим порывом. И хотя девицы интересовали его больше водорослей, он ненадолго покинул их приятное общество, чтобы показать Шарлотте только что найденный им редкий экземпляр – блестящую ветку нежного оливкового цвета.
– Что Вы скажете об этом, – сказал он с видом знатока. – Ни одной царапинки, ни одного пятнышка!
– Да, – согласилась Шарлотта, едва дотрагиваясь до склизкой ветки. – Я полагаю, что слизь делает ее достаточно гибкой и таким образом защищает от повреждений.
– А я думаю, какое это, должно быть, увлекательное занятие, собирать и рассматривать водоросли – их, наверное,
Шарлотта полюбовалась находкой, но взять в руки не решилась. Зато подошедшая к ним мисс Лэмб, так робко и в тоже время, искренне восхищалась этой причудливой соломинкой, что Артур с радостью вручил ее ей.
Шарлотта оставалась равнодушной к прелестям водорослей, даже когда они подошли к магазину и мисс Бофорт обратили внимание всех на сувениры из их листьев и стеблей. Высушенные и затейливо разложенные под стеклом, водоросли превращались в плетеную корзину и букет полевых цветов в ней, в романтический венок и ленту, стягивающую его, в тугой сноп пшеницы и пару жаворонков, порхающих над ним. Каждая рукотворная картина сопровождалась непременным четверостишием на медной доске, чем-то вроде:
Не считайте нас пустоцветами, – мы цветы океана,
Мы прекрасны зимой и летом.
Мы без солнца и ливней не вянем.
Не считайте нас сорняками – мы счастливые цветы океана.
или
Мы не таились с малолетства в цветниках,
Где шторм и бурю – угадаешь лишь по небу.
На наших хрупких и изящных локотках
Мы поднимаемся на водяные гребни.
– О! Я совершенно очарована этими прекрасными картинами, – воскликнула мисс Летиция. – Как только мы вернемся в наш Сэндитон, то обязательно постараемся разыскать там водоросли. И тогда мы сможем создать собственные картины. Во время отлива, я уверена, нам удастся разыскать хоть немного этих поэтичных растений.
– И, может быть, мы сможем также найти джентльмена, который согласился бы помочь нам, – лукаво добавила старшая мисс Бофорт. – Того, кто не побоится случайно промочить в морской воде туфли, чтобы достать нам несколько трофеев.
Она метнула взгляд с таким дерзким вызовом на Сиднея Паркера, что он невольно отступил на шаг или два. Однако тут же нашел, что сказать в ответ.
– Не сомневаюсь, так и будет. Артур как раз тот человек, который вам непременно поможет. Он, кажется, уже проявил большой интерес к водорослям. А что скажете Вы, мисс Хейвуд? Вы тоже очарованы великолепными водорослями Бриншора? Ах, да, я могу прочитать в ваших глазах, что у нас полное согласие по этому вопросу.
Однако юных Бофорт не интересовало мнение Шарлотты и они не собирались вместе с Сиднеем Паркером тонуть в ее глазах. Если они когда-нибудь осторожно и заглядывали в эти ясные, серые глаза, то их очень смущало непрерывное мерцание в их загадочной глубине. У обеих мисс Бофорт не было привычки внимательно смотреть на представительниц своего пола, за исключением тех случаев, когда их интересовало чье-либо платье или спутник. Они с интересом обсудили мнения мисс Бриртон и мисс Денхэм, не могли не выслушать Диану, и даже внимательно отнеслись к словам Сьюзен, так как все они имели кавалеров или братьев, чтобы заслуживать к себе уважения.