Семьи.net (сборник)

Панов Вадим Юрьевич

— К разным, к разным, не только к homo sapiens, — быстро включилось в игру Машо. — Я лягушка, волк, крыса и даже немного змея. Как наш президент.

— Ясно, спишизм, — злорадно процедил военный. — Звоню в Global Amnesty.

Субъект вскочил и попытался удрать, но за ним, заподозрив истеричную попытку дезертирства, мигом побежали агенты в серых костюмах. Бьющийся в истерике и изрыгающий ругательства Машин оппонент был подтащен обратно к военному, с кем-то оживленно говорившему по очкам.

Впрочем, немедленно всем стало не до мелкого конфликта. Завыла

сирена, затем из мегафона прозвучала резкая команда: «Стройся!» Уже через несколько минут человек семьсот московских обывателей нестройными рядами шли на поле битвы.

В воздухе висела сырость. Поле было мокрым, и Машо все время рисковало поскользнуться на какой-нибудь кочке. Толпа ополченцев прошла около километра, прежде чем ее растянули в цепь между двумя перелесками.

— Слушай мою команду! — прокричал в мегафон низкорослый и жирный военный лет сорока на вид. — Сейчас вы получите аннигиляторы. При приближении мили-букашей противника открывайте огонь по команде. Отступающих автоматически считаем существами категории 000 и эвтаназируем без предупреждения!

— Ни фига себе, — процедило Машо существо, стоявшее справа в цепи. — Да он, небось, первый побежит.

— Посмотрим, — почти шепотом ответило Машо. — Похоже, либо те нас того, либо эти. Вот тебе свобода с демократией.

— На самом деле надо хаоса ждать, там куда-нибудь удерем.

— Под бомбами? Хрен-то.

— Ладно, прорвемся, — неуверенно прошептало существо.

После раздачи аннигиляторов напряжение нарастало каждую минуту. Вскоре на горизонте показались вражеские букаши — очень крупные, штук пятьдесят, не меньше. Машо глотнуло мили-химозы. Минут через пять сзади московского воинства появились восемь дронов. Лазерные пушки начали чертить замысловатые узоры по местности, где двигался враг.

— Ур-р-ра-а-а! — разнеслось в толпе.

Машо почувствовало неизвестный ему прежде прилив воинственной энергии. Достав из кармана банку с мили-химозой, оно в третий раз, теперь уже от души, приложилось к ней.

— Получите, медведи! Ур-р-р-ра-а-а-а-а! — кричало Машо, сжимая в руках аннигилятор.

Дроны тем временем приблизились к букашам противника и начали закидывать их бомбами. Но буквально через тридцать секунд те ответили управляемыми ракетами. Шесть дронов загорелись и начали падать. Два успели повернуть назад и уже через минуту скрылись за спинами москвичей. Букаши противника, количество которых поредело где-то на треть, вновь двинулись на толпу защитников конфедерации.

— Вперед, на врага! — закричал в мегафон толстый командир.

Машо вцепилось в аннигилятор и побежало вместе со всей цепью. Скоро некоторые москвичи обогнали ее, а кто-то откровенно не спешил и плелся далеко позади. Размалеванное существо, удачно избежавшее Global Amnesty, бросило оружие и мечтательно уставилось на разворачивавшуюся баталию. Через пару минут оно было уничтожено бежавшим позади всех заградотрядом. Машо оставалось метров триста до букашей.

— Огонь! — закричал толстяк.

Машо изо всех сил нажало на спусковой крючок. Струя лазерного

огня вырвалась из сопла и почти долетела до одного из букашей. Пара из них уже загорелась, но секунд через десять отстальные ответили веерным пулевым огнем. Толпа защитников республики в ужасе побежала обратно, не обращая внимание на заградителей — те, впрочем, уже удирали сами. Букаши начали стрелять без перерыва. Машо видело, как то тут, то там люди из цепи начали падать. Оно бежало, не очень понимая, куда. И вдруг — почти под ногами, чуть слева, обнаружилась канава в полметра шириной. Машо бросилось в спасительную щель, зачем-то прикрыв голову аннигилятором. Не прошло и минуты, как в нескольких метрах от нее прогрохотал гусеницами букаш. Все стихло.

Машо лежало в канаве, боясь поднять голову. Что оно, теперь на территории медведей? Отбросив аннигилятор, Машо осторожно выглянуло из убежища. Кругом лежали соратники. Большинство были определенно мертвы. Кто-то пытался подняться. Машо спряталось обратно в канаву. Хотелось умереть. Нет, уснуть. Ну, или просто не видеть происходящего. Будь что будет. Повернувшись на бок, Машо стало покорно ждать судьбы.

Прошло полчаса. Нет, час, а может, и больше. На поле, вперемежку со стоном раненых, послышалась человеческая речь.

— Тяжелых добивать, — спокойно говорил в мегафон высокий баритон. — На трупы не обращать внимания. Транспортабельных поднимать.

Послышались одиночные выстрелы и вскрики, вслед за ними — приближающиеся шаги.

— Эй, урод, — вполголоса пробасил возникший вдруг над Машо солдат в камуфляжной форме. — Добить, чтоб не мучался, или жить хочешь?

— Я… я… живое, — прошептало Машо и приподнялось.

— А может, добить? — ухмыльнулся враг.

— Я… сдаюсь. Я могу ходить, — дрожащим голосом ответило Машо.

— Встать, оружие не трогать! — вдруг закричал солдат.

Машо вскочило на ноги и подняло руки вверх.

— Оружие… вон, в канаве…

— Пошел! Руки держать кверху!

Через полчаса около сотни оставшихся в живых московских ополченцев уже шли под конвоем в сторону базы противника. Там их погрузили в трейлер и еще через полчаса заставили выпрыгнуть посреди палаточного лагеря и построиться.

— Ну что, педерасты, — ехидно прорычал в мегафон усатый офицер, — жить хотите или как?

Ответом было молчание.

— В общем, вы теперь военнопленные Свободной России, — продолжил военный. — На самом деле к вам проявляют недопустимое милосердие. Вы не солдаты, даже не наемники. В общем, сброд, пойманный с оружием. Я бы вас просто всех расстрелял здесь же. Но, в общем, царь Свободной России Александр Четвертый приказал не убивать тех, кто подлежит излечению. А слово царя для нас — закон. Всегда. Или почти всегда, — по краешкам глаз военного пробежала тень ухмылки. — В общем, будем вас лечить, — теперь офицер уже откровенно захохотал. — Хотя и без толку, уродов-то. В общем, те, кто готов прекратить сопротивление, перейти на сторону Свободной России и трудом искупить свою вину — направо. Остальные — нале-ву!