Семьи.net (сборник)
Шрифт:
Почти все ополченцы побрели вправо. Десять-двенадцать существ, двинувшися налево или оставшихся стоять на месте, взяли под конвой и увели солдаты. Машо с остальными побрело, тоже под конвоем, в палатку. Там все было на удивление похоже на недавний лагерь ополченцев — те же циновки, миски, кружки. «Неужели, — подумало Машо, — медведи ничем не отличаются от нас?» Минут через двадцать пленных по одному стали куда-то выводить. Пришел и черед Машо. В небольшой палатке в дальнем углу лагеря пленное поставили перед столом, за которым сидели два… Существа? Медведя? Врага? Поди пойми, как их там называть…
— Я —
— Я — военный психолог лейтенант Яна Рубинштейн, — отрекомендовался второй медведь. — Назовите имя и воинское звание.
— Звания вроде нет никакого, — обреченно пробормотало Машо. — Я частный биообъект MB/666/5736439565. Идентифицирую себя как Машо Бац. По гендеру — интерсексуал.
— Вот как… Родились гермафродитом или сами себя переделывали? — спросила психологиня.
— Да, я усовершенствовало свою примитивную природу. К мужским половым органам добавило два экземпляра женских, — ответило Машо.
— А какое имя носили до… экзекуции, операции или как там это у нас называется? — поигрывая стилусом, поинтересовался майор.
— При рождении было принудительно названо Андреем Башмаковым, — глухо процедило Машо.
— Так вот, Башмаков, он же Бац, — глядя в глаза Машо, четко проговорил офицер. — Мы с психологом пытаемся понять, куда вас отправить — в постоянный лагерь для военнопленных или же на работы в образцовую семью жителя Свободной России. Вы готовы дать обещание не причинять вреда этой семье? Готовы держать слово?
— Я… я готово. Наверное…
— Наверно или точно? — еще пристальнее глядя на Машо, спросил медведь. — Яна, что нам с ним делать?
— На мой взгляд, агрессия почти исключена, — ответила лейтенантша.
— В общем, так, — откинувшись на спинку стула, заключил майор. — Вам будет дана типовая расписка в том, что вы не причините вреда семье, будете подчиняться требованиям ее главы, не станете проявлять агрессии ни словом, ни делом. Связь с конфедератами запрещена, средства такой связи надо будет сдать, можно писать близким родственникам через наш официальный портал. За нарушение подписки — лагерь для военнопленных. За существенный вред людям, за посягательство на их жизнь — смертная казнь. Готовы подписаться?
— А какой у меня выбор? — спросило Машо.
— Кроме лагеря — никакого, — отрезал офицер.
Машо нехотя взяло протянутую бумагу и, не читая, расписалось.
— Федор, принимай работничка! — закричал с порога комендант, за спиной которого стояло Машо.
Дорога до деревни заняла часа полтора, и за это время начало смеркаться. Никогда еще Машо не проводило столько времени днем или вечером без очков. Деревянный дом, куда пленного привезли после краткой беседы в сельской управе, выглядел как расхожий образ из карикатур на дореволюционную Россию.
— А, заходите! — ответил вставший в дверях медведь с бородой в неэлектронных очках. — Привет, ефрейтор. А тебя как зовут, человек два уха?
— Машо.
— Машо. Я ж запутаюсь так. А можно по-человечески — Маша? Или, там, Саша? — улыбнулся в усы хозяин дома.
— Называйте как хотите, мне все равно.
— Давай, заходи. Машей можно тебя все-таки называть?
— Да как угодно.
— Стоп,
— Бумаги еще писать? Да что ты… Ладно, будет себя вести хорошо, напишем — только, ефрейтор, на пару писать будем, идет?
— На па-а-а-ару? За бутылку пива.
— Да хоть сейчас налью.
— Сейчас не буду. Через две недели. Но! — комендант поднял палец вверх. — Если хорошо вести себя будет. Ты у нас как бы воспитатель теперь.
— Самого б кто воспитал, — захохотал Федор. — Ну что, Андреем-то тебя можно называть? — вновь поглядел он на Машо.
— Я же говорю: называйте как хотите.
— Ну, лады. Пока, ефрейтор. А ты, Андрюха, давай размещайся. Комнату тебе дам не самую лучшую, но вполне себе пригодную для любых занятий. Маша — именно Маша вот — тебе белье принесет, полотенце. Через час поужинаем, если не брезгуешь, конечно. А водку вам можно?
— Водку?! Есть водка?! — На лице Машо обозначилась неподдельная радость.
— А как же, — довольно ответил Федор. — Ты ж с фронта, как тебе не налить? Но больше пол-литра не дам — кто тебя знает, побежишь еще к своим, а их уже почти до самой Москвы докатили…
— Не побегу. Обещаю.
— А все равно больше пол-литра не дам. Вот завтра — уже по итогам разбора полетов. Сегодняшних. Вас, молодежь, понять сначала надо.
Федор отвел Машо в комнату под крышей на третьем этаже. Там стояли просторная деревянная кровать, стол, стул, рядом в коридоре был туалет и душ. «У меня в боксе ненамного лучше», — подумало Машо. Через пару минут девушка лет пятнадцати принесла белье и довольно крупный девайс с большим экраном.
— Андрей, вот, прошу. Отдыхайте, умывайтесь, приводите себя в порядок, но новости папа велел вам пока отключить — сказал, чтобы не расстраивались. Пока на сказки, службы и музыку только настроено.
— Что, такие новости плохие?
— Война, сами знаете. Лучше меня знаете… — девушка отвернулась и ушла, закрыв за собой дверь.
Машо застелило белье и, боясь его испачкать своей грязной одеждой, присело на краешек стула. Да, надо бы привести себя в порядок. Но разрывавшие впечатления не давали ничем заниматься. Это — медведи? Вроде внятные существа. Но почему они с нами воюют? Почему этот их военный в лагере так паскудно кричал: «Педерасты»? Что-то здесь не так. Машо нажало кнопку «Вкл.» на принесенном юной медведицей девайсе. Во вполне приличном 5D-качестве играл огромный оркестр. Ну, это не моя музыка, — с ходу решило Машо. Что-то старое и жутко сложное. Следующий канал. У, церковная служба. Прикольно. У нас такие запретили еще лет пятнадцать назад. Но и тут не понять ничего, потом попробуем врубиться. А вот сказка: какая-то малолетка с медведем. Ну, пусть играет. Машо достало из сумки гешу. Вроде пока не разрядилась, зараза. А где ее тут заряжать… Присосав девайс ко лбу, Машо попыталось забыться в потоке позитивных эмоций. Не получалось. Как же так — оно у врага, сидит себе, сказочку смотрит… Странно это, непонятно. Это же… медведи! С девкой маленькой в сказочке играют, понимаешь…