Семьи.net (сборник)
Шрифт:
— Так ты что, и ее трахал, и меня одновременно? — приподняв бровь, спросила Инга.
— Дамы, дамы, поспокойней, — швейцар поднял руку, — что вы…
— Отвали, попугай облезлый, — отрезала Инга.
— Видишь ли, в чем дело… — забормотал Борис, — не одновременно… как бы тебе объяснить…
— А не надо объяснять, — сказала Инга и, развернувшись, врезала ему сумкой по голове.
Удар металлического замочка пришелся по незажившей брови. Из глаз посыпались искры, Борис потерял равновесие
— Пойдем-ка отсюда, хранитель традиций, — кто-то поднял его и повел через толпу, придерживая под руку.
В голове шумело, голоса доносились, словно сквозь набитую в уши вату.
— …извращенец, — с завистью сказал мужской голос.
— …нет, алиментщика поймали! Обоих обрюхатил, — уверенно возразили ему.
— …молодец, парень, не растерялся!
Встряхнувшись, Борис посмотрел на провожатого.
— Ух, как она тебя, — Ирина приподняла ему голову за подбородок, — потерпи немного.
— Откуда ты появилась, избавительница?
Он оглянулся. Возле ресторана, вцепившись друг другу в волосы, схватились будущие «Мисс Россия» и «Мисс Европа». Швейцар, уже без фуражки и с оторванным позументом, призывал охрану.
Вздыхая, Ирина погрузила Бориса в машину, достала из аптечки перекись водорода и, смочив ватку, передала ему. Стойков протер бровь, зашипел от боли и попытался открыть глаз.
— Эх ты, Казанова, — с досадой сказала Ирина, — Дон Жуан недоделанный. — Она взглянула в зеркало заднего вида и открыла дверцу. — Зачем тебе сразу две?
— Случайно встретились.
— Ну, и как тебе современные эмансипированные женщины? Ладно, посиди здесь, мне позвонить надо.
Выйдя из машины, она достала телефон.
— Это я. Все, подбирайте обеих, пока милиция не приехала.
Борис, привалившись головой к стеклу, бездумно смотрел вперед. Ирина уселась за руль, завела двигатель.
— Куда тебя отвезти?
— Не знаю, — промямлил он. — В студию?.. А если они туда придут?
— Ладно, поехали. Отлежишься у меня, а там видно будет.
Добрались быстро. Консьержка покосилась на гостя с заплывшим глазом, но промолчала. В квартире Ирина подтолкнула его к ванной.
— Иди, умойся.
Борис посмотрел в зеркало. Из-под набрякшего века виднелся глаз в красных прожилках, но кровь идти перестала. Он умылся холодной водой и прошел в комнату. Плюхнувшись на диван, обхватил голову руками.
— Почему я такой идиот, а? Почему у меня все не как у людей? Тридцатник миновал — и ни жены, ни семьи…
— На, выпей, — Ирина подала ему бокал с коньяком и присела рядом.
— Я понимаю, что вы выбрали усредненный тип ментальности, но неужели нынче все бабы такие? Существа, ведомые гормональным хаосом, остановившиеся в процессе эволюции
Она взъерошила ему волосы, он поднял лицо и прижался к ее ладони подбитым глазом. Ладонь была прохладная, и боль сразу отступила.
— Что тебе сказать… Мне кажется, не все, — усмехнулась она.
— Думаешь? — усомнился Борис.
— Уверена, что не все. Кстати, ты, видно, забыл: и мне — тридцать, и тоже ни мужа, ни семьи. А для женщины тридцать лет — это не то, что для мужчины.
— Ах, оставь… ты вообще не женщина…
— Спасибо, — он почувствовал, как Ирина сжала коготками его ухо.
— Нет, я не в том смысле, — смешался Борис, — ты добрая, мягкая, понимающая. Ты и друг, и женщина. Где такие водятся, а?
— Совсем близко, — Ирина притянула его голову, и он ощутил ее мягкие теплые губы.
Они любили друг друга нежно, осторожно, словно боясь обидеть или спугнуть зарождающееся чувство. После близости с Ингой, которая командовала в постели, как сержант на плацу, Борис ощутил себя на тихой глади теплого ласкового моря. И когда мягкая волна накрыла его с головой, он погрузился в нее спокойно и доверчиво.
Наверное, он задремал, потому что почувствовал, как на горле смыкаются холодные скользкие руки. Он знал эти руки, он сам их создал, и вот теперь они душили его. Вытолкнув из пересохшей глотки сдавленный крик, он вырвался из пелены дурмана…
Он лежал один на смятых простынях, в окно светило заходящее солнце. Борис вспомнил, где он, что произошло, и умиротворенно откинулся на подушки. Открылась дверь, и в комнату вошла женщина. Его женщина. Та, которую он так долго искал.
«Она все время была рядом, где были мои глаза, черт возьми», — подумал он.
Женщина была в пушистом купальном халате, она вытирала мокрые волосы и улыбалась. Борис прикрыл глаза и стал наблюдать за ней. Женщина присела перед зеркалом, включила фен. Стойков залюбовался ее плавными движениями, ее грацией и впервые за долгие годы почувствовал себя счастливым.
Ирина быстро наложила косметику, ловко орудуя изящными кисточками и карандашами. Затем она прошла к шкафчику, выбрала одежду и, сняв халат, бросила его на спинку стула. Солнце, отразившись в зеркале, позолотило ее фигуру, выделив на загорелом теле белые полоски.