Семейный стриптиз

Голдсмит Оливия

Возвращаясь из редакции, Мишель припарковалась напротив входа в «Золотые копи» – ювелирного магазин­чика, где принимали в скупку драгоценности. Ей еще не доводилась бывать в подобных заведениях, в отличие от матери, которая ежемесячно наведывалась в городской ломбард.

Ты не идешь по стопам матери, дорогая. Ты делаешь это не от лени и не ради выпивки, а ради будущего – своего и детей.

Да, она долго жила с закрытыми глазами, но теперь будет видеть мир таким, какой он есть. И полагаться толь­ко на себя. Джада и Энджи, конечно, помогут, но… многое придется делать в одиночку. Фрэнк был добрым волшеб­ником, пока в одночасье

не превратился в злого, а значит, ей нужно становиться самостоятельной.

Яркая миловидная блондинка радушно улыбнулась Мишель:

– Чем могу помочь? Подыскиваете что-то определен­ное?

– Я не купить хочу, а продать.

Мишель достала из сумочки два колечка, сережки с алмазной крошкой, перстень с крупным изумрудом – пода­рок Фрэнка на прошлый день рождения – и золотую це­почку с бриллиантовым кулоном в два карата. Несколько дней назад ей удалось в отсутствие Фрэнка попасть в дом и забрать кое-какие детские вещички. Заодно она взяла и драгоценности, которыми, по ее мнению, могла распоря­жаться лично. Подумав, Мишель щелкнула и замочком зо­лотых часиков с усыпанным бриллиантами циферблатом.

– Все возьмете?

– Чеки у вас на руках?

Глядя продавщице в глаза, Мишель покачала головой:

– Это подарки от мужа. Блондинка тяжело вздохнула:

– Развод?

Мишель молча кивнула – не до объяснений ей было сейчас.

– По сто раз на дню сталкиваюсь, – сочувственно пробормотала женщина и принялась рассматривать каж­дую вещицу через лупу. Отложив последнюю, придвинула калькулятор. Мишель терпеливо ждала конца подсчетов. Она уже решила для себя, что согласится сразу, сколько бы ей ни предложили. Эти деньги принадлежат ей по праву; Фрэнк может считать их оплатой за ее труд домработницы. В любом случае это чистые деньги, ведь подарки от Фрэн­ка она принимала, когда любила его, когда думала, что и он ее любит. А теперь на эти деньги она начнет новую жизнь. Разве не справедливо?

Блондинка подняла на нее извиняющийся взгляд и на­звала общую цену – смехотворную, с точки зрения Ми­шель. Фрэнк заплатил гораздо больше за одно только обручальное кольцо, не говоря уж о кулоне и сережках. Ну и ладно! Выбора все равно нет, а для начала хватит.

С другой стороны… стоит ли сразу брать то, что предла­гают? Прежняя Мишель не умела и не стала бы торговать­ся, но Мишель обновленная… Она посмотрела на горку драгоценностей, к которым так привыкла, без которых, ка­залось, не представляла себе жизни. Жаль, что захватила из дому так мало… О-о-о! А те сережки, что на ней? Мишель положила на стойку две бриллиантовые «капельки».

– По-моему, все вместе стоит дороже, – сказала она.

– Да-да, конечно, – моментально согласилась блон­динка, назвала цифру в два раза больше предыдущей и, до­ждавшись утвердительного кивка Мишель, шагнула к сейфу за наличными.

Домой Мишель вернулась выжатая, как лимон, но сто­ило ей переступить порог, как у нее поднялось настроение, чего не случалось уже много, много недель. И это несмотря на то, что квартира Энджи больше напоминала лагерь бой­скаутов, куда Мишель, впрочем, в детстве ни разу не попа­ла. Оказывается, это просто здорово – входить в дом, зара­нее гадая, кто что сегодня купил, готовится ли уже ужин и с чем столкнулись на работе Джада и Энджи.

– Мамуля! Мамуль! – Сын бросился к ней в объя­тия. – Тетя Энджи получила приглашение на вечеринку,

а идти не хочет!

– Заткнись, Фрэнки! – Дженна сделала большие гла­за. – Это не вечеринка вовсе, а свадьба.

Мишель приткнула в угол сумочку, сняла пальто. Какая еще свадьба? Может, с разводом перепутали?

– Люди всегда радуются, когда получают приглаше­ния, – авторитетно сообщил Фрэнки. – И почему это тетя Энджи плачет?

– Где она?

Дочь молча кивнула на дверь спальни, и Мишель вле­тела туда, не дожидаясь ответа на свой стук. Представшая перед ней картина превзошла ее худшие ожидания. Энджи лежала ничком на кровати, зарывшись лицом в подушку, а Джада сидела рядом, на самом краешке. Подушка заглуша­ла горестные всхлипы Энджи, но не настолько, чтобы не услышали дети. Мишель спешно захлопнула дверь.

Подняв на нее глаза, Джада покачала головой и протя­нула адресованный Энджи конверт из веленевой бумаги с бостонским штемпелем. Ничего хорошего он определенно не сулил. После секундного колебания Мишель достала из конверта газетную вырезку с объявлением о помолвке Рэйда Уэйкфилда III и Лизы Эмили Рэндалл и – мама родная!– приглашение на бракосочетание, намеченное на бу­дущее лето.

Уронив руку с конвертом, Мишель опустилась на кро­вать рядом с Джадой.

– Кто это прислал?

– Ли-и-иза! – навзрыд отозвалась Энджи.

– Я в шоке. – Джада все качала головой. – Ну и сте­рва! Редкая стерва.

– Да вы ведь еще не развелись официально!

Энджи, задыхаясь, оторвала голову от подушки, села и шумно высморкалась в бумажный платок из неиссякаемо­го запаса Мишель.

– Ну и что же? Законом это не запрещено.

– Ха! – взорвалась Джада. – Слова истинного юриста! Все это бессердечно, аморально, мерзко – зато законно!

– Я все равно скоро полечу в Бостон подписывать до­кументы о разводе.

– А я бы на твоем месте этого не делала, – возразила Мишель. – С какой, спрашивается, стати облегчать мер­завцам жизнь? Двоеженство-то, надеюсь, пока законом не разрешено? Вот пусть и попляшут! Не давай ему развод, Энджи. Ни за что не давай!

– Ай, оставь, Золушка. – Джада вздохнула. – Забыла, где живешь? Рэйд же тоже юрист, да к тому же с колоссаль­ными связями. Так что ему ничего не стоит получить развод.

ГЛАВА 45

Пару часов спустя подруги лежали рядком на кровати Энджи, обсуждая все ту же бракоразводную тему.

– Нет, в самом деле, девочки, я хочу покончить с раз­водом как можно скорее, – сказала Энджи.

– На радость обоим любовничкам? – фыркнула Джа­да. – Не согласна, подружка. Ты просто обязана потянуть резину. Мишель верно говорит, пусть потрепыхаются, по­потеют годика два. Им не повредит.

– Все-таки я не понимаю, как ему удалось так быстро все обстряпать, – заметила Мишель.

– Большое дело! Любой Уэйкфилд – бог и царь в Бос­тоне. – Энджи забросила руки за голову и потянулась всем телом. – Нет, лучше со всем этим покончить. Покончить и забыть.

Джада легонько похлопала ее по животу:

– Боюсь, ты кое-чего не учла, куколка. Что скажет Уэйкфилд III по поводу Уэйкфилда IV, а-а-а?

Энджи округлила глаза.

– А что, уже сильно заметно?! Я выгляжу просто безоб­разно толстой? – Она похолодела от ужаса. – Кошмар! Только не это! Я не переживу, если он узнает. Не хватало мне возиться с его семейкой до конца дней.