Семейный стриптиз

Голдсмит Оливия

И все-таки тяжелее всего давались Джаде не сами два часа свидания, а обратный путь к своему бывшему дому. Шерили заходилась в крике еще до поворота на улицу Вязов; Кевон захлебывался словами и слезами… В эти мо­менты Джада была благодарна миссис Пэтель, которая молча забирала рыдающую малышку и несла в дом, уводя с собой и Кевона. Только оставшись наедине с матерью, Шавонна поднимала на нее глаза.

– Возвращайся, – сказала она в прошлый раз. – Когда ты вернешься?

– Не могу. Ваш папа не разрешает, – ответила тогда Джада, хотя не однажды клялась себе, что не станет чер­нить Клинтона в глазах детей. – Понимаешь,

солнышко? Папа не хочет, чтобы я вернулась.

А потом, когда и Шавонна скрылась в доме, и миссис Пэтель, попрощавшись, ушла, Джада долго плакала в пус­том темном салоне «Вольво». От того, что она сказала правду, дочери легче не стало. Боже, как страдают ее дети! За что, господи? В чем ее ошибка? Где она совершила про­мах? Отчего вся жизнь пошла наперекосяк? Силы ей не за­нимать, работы она никогда не боялась, против закона не шла. И что хорошего это дало ей? А Мишель и Энджи? За что страдают они?..

Джаде вдруг стало абсолютно ясно, что она больше не может и не будет так жить. И еще она поняла, что их спасение в сплоченности. Необходимо объединиться и действо­вать сообща. Они должны помочь друг другу поквитаться за боль и страдания, сравнять счет – и вернуть себе все, что им принадлежит по праву. Разве она не имеет права воспитывать собственных детей? Разве дети не имеют права жить с мамой? Джада смотрела на клавиши аппара­та, пока цифры не заплясали перед ее глазами. Может быть, та шутка о киднепинге, которой она так напугала Мишель, была не совсем шуткой?..

– Мы прилетаем. Нет! Отговаривать бесполезно, и не пытайся. Я сказал маме, что дальше тянуть некуда, и она согласилась. Все решено.

Сидя с трубкой в ванной – единственном тихом уголке квартиры Энджи – и слушая родной отцовский голос, Джада прикидывала, во что может вылиться встреча с ро­дителями и стоит ли их утешение тех переживаний, без ко­торых не обойтись ни маме с папой, ни ей самой.

– Вам вовсе ни к чему так торопиться. Все это времен­ные трудности, – соврала она.

Джада до сих пор не открыла родителям всей правды, а они все равно сочли необходимым прилететь. Страшно представить, что с ними стало бы, узнай они о решении суда. С другой стороны… хуже, чем сейчас, уже не будет, а поддержка ей не помешает.

– Не вздумай сказать, что ты не желаешь меня ви­деть, – пошутила мама. – Все равно не поверю.

– И правильно сделаешь. Конечно, я хочу вас обоих видеть, мамочка.

Нужно будет поговорить с Энджи: пусть подаст проше­ние о встрече бабушки и дедушки с внуками. Как еще подго­товиться к их приезду? Найти дешевую гостиницу: в эту квартиру больше никого не втиснешь. Так… Дальше что? По­делиться с родителями мыслями о краже собственных детей? Сообщить, что от отчаяния готова нарушить за­кон? Пожалуй, придется их хоть немного подготовить.

– У меня тут кое-что изменилось, мамочка…

ГЛАВА 44

Мишель убрала в квартире, приняла душ, оделась и была почти готова к исполнению своего плана. Она многое обдумала за последние дни, а Джада и Энджи не давали ей спуску, подталкивая к принятию решения. Сегодня Ми­шель даже не пыталась замаскировать следы побоев – се­годня они были нужны ей во всей, так сказать, красе.

Отложив расческу, она собрала все необходимые бума­ги, в

том числе и копию списка, который потребовал со­ставить Фрэнк – список всех потерь во время обыска. По­думать только, она с дотошностью ревизора подсчитывала убытки, а Фрэнк ее поощрял, зная наверняка, что виновен!

Будущее всегда представлялось Мишель именно та­ким, каким было ее недавнее прошлое. Она мечтала об уютном доме, счастье материнства, любви и защите мужа. К этому она шла с самого детства, живя с матерью-пьяни­цей в дешевых, грязных, чужих квартирах… Иногда Ми­шель думала о том, что жалкое детство сделало ее сильнее Джады и Энджи. О ней никто никогда по-настоящему не заботился, не опекал и не помогал, так что приходилось обо всем думать самой. Но сейчас, перед грядущим испы­танием – первым из череды ей предстоящих, – она чувст­вовала себя более ранимой и беззащитной, чем обе ее по­други. Она начала претворять в жизнь свой план, но если что-то пойдет не так… Запасного варианта у нее не было и в набросках.

Мишель свернула на стоянку, припарковалась недале­ко от входа в здание адвокатской конторы «Суэйн, Коппл и Брузман» и облегченно вздохнула, увидев поджидающе­го Майкла Раиса. Детально обсуждая все с Джадой и Энджи, она настояла на том, чтобы ее адвокатом был муж­чина. Пусть глупо, пусть трусливо с ее стороны, но так ей легче.

Майкл улыбнулся и, как ни странно, не отвел взгляда от ее фиолетово-багрового лица.

– Как самочувствие?

– Лучше, чем внешний вид… только нервничаю не­много, – с подобием улыбки призналась Мишель.

– Врачу показывались?

– Да, со мной все в порядке. Я не за синяки пережи­ваю, а за Фрэнка и детей. За всю эту ситуацию.

Майкл кивнул:

– Все понятно. Что ж, поднимемся и посмотрим, что можно сделать.

Впервые за время ее знакомства с Брузманом дожи­даться аудиенции не пришлось. «Одно из двух, – решила Мишель, – либо Майкл Раис имеет солидный вес в здеш­них кругах, либо, что более вероятно, Рик Брузман печется о репутации своей драгоценной фирмы. Вряд ли ей пойдет на пользу присутствие в приемной избитой дамы».

Мрачно-вежливая секретарша немедленно проводила Мишель и Майкла к маэстро юриспруденции. Хозяин ка­бинета – с ума сойти! – ждал их на пороге. Он с чувством пожал руку Майклу, затем изволил повернуться к Мишель, однако руки не подал.

– Прекрасно выглядите, Мишель!

Не потрудившись ответить на издевательский компли­мент, она молча прошла внутрь и опустилась на диван. Майкл занял место рядом, а Брузман устроился на стуле напротив, лихо забросив ногу на ногу – не иначе как предоставляя возможность полюбоваться своими роскош­ными носками. Мишель отвела глаза.

– Мы вас не задержим, – начал Майкл. – От имени клиентки я намерен сделать несколько очень простых за­явлений.

Брузман расплылся в улыбке, словно Майкл исполнил мечту всей его жизни.

– Ну, разумеется! Я весь внимание.

– Первое: моя клиентка не станет свидетельствовать в пользу вашего клиента. В случае вызова в суд она будет вы­ступать на стороне штата. Второе: насилие со стороны вашего клиента вынуждает ее требовать развода и опеки над детьми. Если мистер Руссо согласен передать ей опеку добровольно, мы подождем с иском о разводе до оконча­ния текущего процесса над ним. Но до тех пор он не дол­жен приближаться к детям.