Семейный стриптиз

Голдсмит Оливия

– Думаю, ни с одним из этих пунктов проблем не будет, – задумчиво сказал Майкл. – Опеку Дуглас гаран­тировать не сможет, но если твой муж…

– Мой будущий бывший муж, – поправила Мишель.

– Именно. Если Фрэнк Руссо сядет за решетку, опеку ты точно получишь. Я лично займусь твоим делом. Требо­вания более чем скромные; откровенно говоря, от Дугласа ты могла бы получить куда больше.

Мишель замотала головой.

– Мне от него ничего не нужно, кроме безопасности детей и моей собственной.

На сей раз

Дуглас был чуточку вежливее – должно быть, Майкл постарался, – но столь же надменен.

– Итак, мы снова встретились, миссис Руссо, – начал он. – Мистер Раис заверил, что сегодня вы не станете зря тратить мое время.

Мишель стиснула замок лежащей у нее на коленях сумки. Последний шанс. Если хочешь пойти на попятную, нужно сделать это сейчас. Еще минута – и ты не в силах бу­дешь спасти отца твоих детей от тюрьмы. От напряжения у нее взмокли ладони. Почему-то подумалось о том, что никто из ее ирландских предков не имел таких тесных контактов с полицией… Ну и что это дало десяти поколениям нищих и алкоголиков?

Подняв голову, Мишель заставила себя посмотреть Дугласу прямо в глаза, пронзительно синие и холодные, как крошечные льдинки, утонувшие в толстых багровых складках. Если я спасу Фрэнка, то погублю себя и детей. Но дети ни в чем не виноваты, а Фрэнк…

– Итак, – повторил Дуглас. – Я жду, миссис Руссо.

– Я кое-что нашла, – медленно произнесла Ми­шель. – Кое-что… упущенное вашими подчиненными.

Скорчив недоверчивую мину, окружной прокурор по­чмокал мясистыми губами.

– Мы самым тщательным образом обыскали ваш дом, миссис Руссо.

– И тем не менее не нашли вот это. – Мишель вынула из сумочки сверток и положила на журнальный столик.

Майкл подался вперед:

– Наркотики? – выдохнул он.

Дуглас быстро ткнул несколько кнопок на телефоне.

– Похоже, мы получили новую улику! – прорычал он в трубку. – Немедленно сюда офицера полиции, стеногра­фистку и кого-нибудь из судейских! – Дуглас снова взгля­нул на Мишель: – Что здесь? Деньги?

Мишель кивнула:

– Да, в сотенных купюрах.

– Значит, вы открывали пакет?

– Я только заглянула, но ничего не трогала на всякий случай: знаете, отпечатки пальцев и все такое. Фрэнк гро­зил, что обвинит меня в сообщничестве, если я вам их отдам. Я записала наш разговор на пленку.

– То есть он знает, что вы нашли деньги? Мишель снова кивнула.

– А о том, что вы решили его выдать?

– Нет.

Раздался стук, и в кабинет вошли двое мужчин в форме и женщина.

– Тащите сюда Фрэнка Руссо. Мы получили доказа­тельства, – бросил одному из мужчин Дуглас. – Это мис­сис Руссо. Мне необходимо снять с нее показания. И на пленку нужно записать.

Женщина села за стол и достала из ящика какой-то ап­парат. В руках у полицейского вмиг появился магнитофон, который он подключил к сети, после чего установил мик­рофон на столе напротив Мишель. Второй коп уже отпра­вился исполнять приказ задержать Фрэнка. Бедный, бед­ный Фрэнк!

– Считаю своим долгом заявить, – подал голос Майкл, – что

моя клиентка до обнаружения данной улики находилась в полном неведении относительно криминаль­ной деятельности Фрэнка Руссо. И данную улику, и показания она предоставляет добровольно, что должно быть отмечено в протоколе. Взамен она ждет от властей непри­косновенности, разрешения на выезд из округа и обеспе­чения личной безопасности в случае необходимости. Окружной прокурор кивнул:

– Полагаю, проблем не будет. Ведь обвинений миссис Руссо предъявлено не было.

Они углубились в обсуждение деталей, дав Мишель передышку и возможность подумать.

Вот и все. Нет у нее больше мужа. Семье конец… Ми­шель опустила голову, глядя на свои побелевшие, мертвой хваткой вцепившиеся в сумочку пальцы. Пути назад нет. Да и не нужен он ей; не нужна сытая жизнь, построенная на лжи. Деньги, будь они прокляты! Сколько судеб ими сломано? Столько, что еще одна – ее собственная – не имеет значения.

Подняв голову, Мишель увидела устремленные на нее глаза Майкла и Дугласа.

– Готовы? – спросил адвокат.

Она кивнула и перевела взгляд на сверток в плотной коричневой бумаге.

– На столе перед вами находится пакет, – начал Дуг­лас. – Вы обнаружили его самостоятельно, без чьей-либо помощи и без присутствия посторонних лиц?

– Да.

Магнитофон жужжал, стенографистка клацала клави­шами своей машинки, пристав шуршал банкнотами, пере­считывая деньги, пока Мишель описывала историю наход­ки, перевернувшей ее жизнь. Дуглас пару раз прервал рас­сказ уточняющими вопросами, но теперь он обращался с Мишель на удивление доброжелательно, чуть ли не сер­дечно.

– Не могут ли эти деньги быть семейными сбереже­ниями, миссис Руссо?

– Нет. Для этой цели у нас есть счет в банке.

– Вы ничего о них не знали?

– До той минуты, когда обнаружила тайник, – нет.

Допрос продолжался. Майкл не спускал с Мишель со­чувственного взгляда, дважды даже погладил по руке, но Мишель, как ни странно, уже успокоилась, в полной уверенности, что поступает правильно. Дугласу понадобилось два с лишним часа, чтобы покончить с вопросами; к неко­торым из них он возвращался с раздражающей постоян­ностью. Мишель отвечала терпеливо, сжато и правдиво – за исключением тех эпизодов, о которых обязана была умолчать. Когда казавшийся бесконечным запас вопросов окружного прокурора все же иссяк, она чувствовала себя как выжатый лимон.

– Примите мою благодарность, миссис Руссо, – ска­зал под конец Дуглас, весьма убедительно изображая джентльмена. – Вам было нелегко, понимаю, но вы посту­пили единственно верным образом. Осталась последняя формальность: вам нужно поставить подпись под протоко­лом. Как по-вашему, больше ничего не найдется?

– Я обыскала дом сверху донизу, – без запинки отве­тила Мишель, – но вы ведь всегда можете проверить. Кто знает, может быть, и отыщете…

Она поднялась, следом встали и мужчины. Распрощав­шись с окружным прокурором, Мишель и Майкл покину­ли кабинет.