Семь верст до небес

Туманова Юлия

Алена возмущенно передернула лопатками и все-таки обернулась.

— Кирилл! Что за выражения, черт побери?! Я думала, что люди твоего положения и…

— При чем тут положение?!

— Мам, ты сказала «черт побери»! — опешила Ташка. Они разом посмотрели на нее, потом друг на друга, и нерешительно хихикнули.

— Это заразно, — пояснила Алена смущенно, — я больше не буду. — И добавила с угрозой в голосе: — Если вы не будете.

— Я постараюсь, — сдержанно пообещала Ташка и взглянула на Кирилла выжидающе.

—

Зуб даю, — поклялся он в свою очередь.

Алена покачала головой, Ташка рассмеялась довольно, но все-таки внесла ясность:

— Тогда еще пообещайте не врать больше.

— Наташа, честное слово, я тебя…

— Я и не врал! — упрямо заявил Кирилл, не желая поддаваться на провокацию. — А пальто…

— Прекратите! — взмолилась Алена. — Что еще за выяснение отношений, а? Кирилл, ну ты же взрослый человек! Слушать ничего не хочу про это дурацкое пальто!

— А про фифу? — уточнила Ташка и получила-таки вполне заслуженный подзатыльник.

Кирилл хотел попросить для себя такой же, но тут в дверях показалась разъяренная Ольга, и всем моментально сделалось стыдно. В одну секунду нашлись тапки для гостей и подзатыльник для хозяина. Только не совсем такой, который ему хотелось.

* * *

Стол был огромный, персон на двадцать — не иначе, и весь сиял от серебра посуды, и переливался радугой фруктов в круглых блестящих вазах, и сверкал бокалами, и искрился шампанским в ведерке, и мясной дух витал над ним, уносился ввысь к лепному потолку, растекался по стенам, где горели свечи… да, нет, самые что ни на есть настоящие факелы.

…А стулья были с изогнутыми подлокотниками и высокими спинками, а странные, полукруглые окна почти под потолком, а камин — здоровенный, под старину, и вполне натурально трещал поленьями, а перед ним белела шкура — тоже вроде натуральная, и все это повергло Алену в ступор, окончательно убедив, что она каким-то чудом попала в средневековый замок на рыцарский пир.

Не хватало только узкомордых псов в ошейниках с шипами и с угрожающими оскалами.

И еще, пожалуй, чаши с водой, где можно руки помыть. Кажется, именно так поступали хозяева замков.

Что-то не то у него со вкусом, подумалось ей с некоторой досадой.

Как-то это все… Дико. Даже пошловато.

И почему нигде не видать бивней мамонта или, на худой конец, оленьих рогов?

Ольга пихнула ее в бок.

— Впечатляет? Шкура не настоящая, это ковер такой. А все остальное взаправду. — Она хихикнула и шепотом добавила: — У Кира совершенно нет воображения. Дизайнеров он не звал, а у самого, видишь, что получилось? Для собраний зала хороша, очень впечатляет, да? Ну, садись, чего ты?

Это был заранее продуманный ход. Ольга вполне могла попросить тетю Марусю накрыть стол на кухне — и места предостаточно, и обстановка душевней. Но здесь гораздо удобней вести

игру и наблюдать за действующими лицами. Кирилл столовую свою не любил, потешился слегка, пока красоту наводил, а потом вздохнул, опечалился, сказал, что здесь не креветок надо есть или любимую его яичницу с беконом, а сырое мясо руками.

Так что сейчас они с Аленой в равном положении, удовлетворительно решила Ольга и оглядела обоих быстрым, внимательным взглядом.

Ясно.

Почти все ясно. И, кажется, она не ошиблась, и на этот раз все-таки — пан.

— Я до стола не достаю, — сообщила Ташка, усевшись первой.

— Давай тебе шкуру на стул положим, — предложил Ромка.

— Это не шкура, — заспорил Кирилл, — это…

— Ковер, я уже говорила. Все прониклись, Кир, и поняли, что бедного зверушку ты не убивал.

— Оля!

— Что? Садись, а? Тетя Маруся старалась, гуся запекла, салатов каких-то сногсшибательных наворотила, за овощами в теплицы ездила…

— Корову доила, — поддакнул Ромка.

— Сейчас получишь!

Ольга погрозила ему кулаком, и вдруг подумала, что… может быть… стоит попробовать снова… Ну, почему нет, в конце концов? Ей тоже когда-то должно повезти!

Или нет?

Или не сейчас?

— Оль, я принесу Ташке подушку, ладно? — тоном пай-мальчика произнес Роман.

— Я сама.

Когда она вернулась, все более-менее устроились, и пауз больше не возникало. Ужин пошел своим чередом. После первого тоста — естественно, «за знакомство» — Ромка оживился, раскраснелся и взял бразды правления в свои руки, и речи говорил, и гуся нахваливал, и Ташку смешил, и за Аленой ухаживал, и Ольге успевал глазки строить.

Если бы Кирилл хоть немного соображал, он бы обязательно себя похвалил за проницательность. Не зря же предполагал на собственной свадьбе Ромку определить в тамады.

Но Кирилл не соображал ровным счетом ничего, и своих грандиозных планов не помнил, и талантов приятеля оценить был не в силах, а все глядел на тонкие запястья, на рыжие всполохи, скользящие по узким плечам к груди под просторной, с унылыми складками блузкой.

И мечталось подхватить огненный локон одним пальцем, закрутить легонько, отпустить и долго-долго смотреть, как он упадет, рассыплется искрами, и глазам станет больно от нежности.

Раздался вдруг переливчатый звон, и Кирилл тяжелым взглядом обвел присутствующих.

Что они тут делают, а? Ташку немедленно в ясли… тьфу, в школу! Ольгу в Москву, давно ей пора к работе возвращаться. Ромку домой, а то вообразил себя гвоздем вечера, сидит, ржет, Алене вина подливает.

«Всем в сад!»

Никто и не подумал сорваться с места и исчезнуть, испугавшись его раздраженного взгляда.

Дураки какие! Ни черта не понимают!

Ольга все постукивала вилкой по бокалу. Вот откуда звон.