Семь верст до небес

Туманова Юлия

По правде сказать, Алене она сообщила, что он точно уйдет. Только после этого заявления та согласилась «посмотреть, как ты живешь». А то, говорит, неудобно отвлекать Кирилла Ивановича в его редкие минуты досуга.

Ну, конечно. А она-то, Ольга, дура дурой, с шорами на глазах. Ничего не вижу, ничего не слышу, изо всех сил делаю вид, что Кирилл Иванович в порядке, и Алену тоже заботит только его покой после многотрудного рабочего дня.

Ладно. Хотят поиграть в независимость, пусть играют.

Посмотрим,

как они запоют, когда она сообщит свою суперновость. Если это то, что она думает, вряд ли они и дальше ваньку будут валять, узнав, что впереди — настоящая разлука.

Шикарно все сложилось. Один к одному.

Мысленно Ольга зааплодировала самой себе, доброй фее и злой судьбе в одном лице. Ладно, еще не время об этом. Осталось потерпеть чуть-чуть, и тогда… Или пан, или пропал. Или очередная ошибка, или полный триумф. Оркестр — туш, барабанщики — дробь, в небе — радуга дугой, и на счастливых лицах слезы от избытка чувств.

В конце концов, должно же хоть одному из них повезти. У нее никак не получается, так может брату удастся, а?

Впрочем, если он не перестанет строить из себя придурка, то ни черта не выйдет!

— Ты, правда, останешься? — недоверчиво переспросила она.

Столько времени Кирилл сам себя водил за нос, что очень странным выглядела его теперешняя покорность. С другой стороны, ни на какие уловки он просто не способен.

Значит, все-таки пан.

Или это вовсе не то, что она думает, и ему плевать на ужин, как на все остальное, не имеющее касательства к его драгоценной работе или к тюнингу его драгоценного джипа.

Будет видно. Еще немного, и будет видно, ошиблась она или на самом деле вовремя прикинулась феей.

— Надеюсь, ты с нами не будешь очень скучать, — светским тоном проговорила Ольга.

— Я тоже надеюсь, — ответил Кирилл, странно улыбаясь.

* * *

— Ташка, посмотри, пожалуйста, а? Как мне это платье?

— Прошлый век, — отмахнулась дочь и снова прилипла к окну.

Алена с досадой вылезла из «прошлого века». Ну и? Что надевать? Конечно, ей все равно, и идут они вовсе не на светский раут, а просто в гости, да и кроме них с Ольгой никого в доме не будет. Но вдруг? Как Юлька выражается: «А если человек случится?»

Они могут столкнуться нос к носу. Например, гости приедут слишком рано, а он еще не уйдет. Или, наоборот, быстро вернется.

Что тогда делать? Зачем она согласилась?

Сходили бы в кафе. Посидели бы у нее, в конце концов!

— Таш, а это? — Алена вытащила из шкафа вешалку с очередным нарядом.

— Соу-соу, — высказался ее умный ребенок.

— Ну, я тогда не знаю! Белого пальто у меня нет!

— А ты бы пошла в пальто на босу ногу, мам? — изумилась Ташка.

Алена хихикнула

и поправила, что не на босу ногу, а на голое тело. Они над этим посмеялись немножко, и стало полегче.

В конце концов, может еще все и обойдется. И никакого незапланированного столкновения не случится, и она просто посмотрит его дом. Почему-то эта мысль очень ее смущала, и казалась… мм… эротичной.

Его дом.

Какой он — его дом? Наверное, под стать хозяину — ухоженный, безупречный исполин, темпераментно хлопающий дверьми, позвякивающий фарфором в шкафу, пыхтящий камином, грохочущий ставнями.

Или он выбрал совсем другое, противоположное себе? Тихую монашескую обитель, где покой нарушается только ленивым боем часов, и солнечные зайчики неслышно прыгают по мягкому ворсу ковров.

…Что же надеть-то, елки-палки?

— Ой, мам, вон они! — радостно гикнула Ташка. — Тетя Оля и какой-то дядька.

Алена мигом забыла про одежду и, как была в трусиках и лифчике с заштопанной лямкой, метнулась к окну. Опомнилась на полдороге, пригнулась и обхватила себя руками.

Как будто была не на третьем этаже, а прямо перед носом у неизвестного дядьки.

— Ты чего? Какой такой дядька-то? — Она жалобно посмотрела на дочь. — Ты ничего не путаешь?

— Ну, сама посмотри! Вон они идут.

И что все это значит?! Ольга решила на время ужина подселить своего братца к Алене? Больше ему, бедному, податься некуда?

— Мам, ты чего там сидишь? — осведомилась Ташка, сверху вниз поглядывая на Алену, которая устроилась на корточках возле подоконника.

— Думаю, — хмуро призналась та, и тут прозвенел звонок.

— Открывай, — велела Алена, судорожно соображая, успеет ли она натянуть хоть первое попавшееся платье, или придется щеголять перед Кириллом Иванычем в трусиках и штопаном лифчике.

То-то он удивится!

— Мам! — позвала из коридора Ташка. — Мы тебя ждем.

Как бы вызнать потихоньку, что здесь делает Панин. Тогда можно будет собрать мысли в кучку и подготовиться хоть немножко. Ну, хоть чуточку.

— Мам!

А может, он уже ушел, а? Ну, проводил сестру и ушел, что еще делать-то!

Эта была спасительная идея. Теперь уже реально стало отдышаться и взять себя в руки. О других вариантах она даже думать не станет.

Итак, главное — одеваться или просто влезть во что попало? Первое подразумевает некоторую надежду, которая вовсе даже не нужна, а только весь вечер будет нервы трепать. Потом окажется, что все это зря и вообще глупость несусветная.

Лучше уж сразу расставить точки. Заодно запятые и восклицательные знаки. Для пущей, так сказать, убедительности. Ну, ушел он, ушел! И дома его не будет! И случайной встречи не произойдет!