Семь Толстых Ткачей
Шрифт:
— Согласен.
— И я попробовала себя на новом поприще. У меня был м-м-м, некоторый опыт, так что осталось всего лишь найти свой маленький конек и понеслось.
— А что за конек?
— Секс. Я автор, специализирующаяся на откровенных и необычных эротических сценах. А еще я пишу об отношениях гомосексуалистов.
— Вау! Но это как-то…
— Грязно? Так тем и живем. Хотя не всегда то что грязно, не является искусством. Возьми хотя бы камасутру, или книги де Сада.
— Нет, я имел в виду голубых.
— А что голубые? Гомосексуализм жил с человеком на протяжении всего развития, и ничего неестественного в нем
— И как ты это описываешь? Допустим, два волосатых мужика жарят друг друга — что в этом искусство? Все эти волосы, пот… не говоря уж о…
— Члене? Нет, это просто поразительно! Мужики считают его, чуть ли не самым главным органом, а когда видят или слышат о члене другого мужика, так сразу кривятся. К тому же автор может описать все пристойно, если захочет, и даже сцену секса двух волосатых мужчин превратить в шедевр. Вот послушай, правда, я не помню как там у меня в точности…
Он зажал длинный горячий ствол между подбородком и шеей, и начал быстро-быстро сглатывать вновь приливающую слюну. Кадык заходил вверх вниз, и Артур зажмурился от удовольствия. Он раскинул руки как старая чайка, взявшая недоступную ей больше высоту. Кадык натягивал и отпускал кожу, из горла вырвался стон. Они не касались друг друга больше ни в одном месте, но слились душами. Возбуждение накалилось так, что комната превратилась для них в доменную печь. Артур не выдержал. Алекс почувствовал судороги в районе шеи, и горло обожгло, как от глотка коньяка. Спустя секунду, с подбородка на ковер, стекли капли раскаленной ртути. Его ртути…
Вот видишь, я даже не упомянула грязных слов, но эта сцена сделала меня знаменитой.
— Да это… талантливо.
Девушка запрокинула голову и рассмеялась. Материя на халатике натянулась, и Денис воспользовался моментом — рассмотрел грудь, пока она не видит.
— Талантливо? — Отсмеялась Аня. — Ну ты скажешь! Я понимаю, что не все мужчины воспринимают гомосексуалистов, а некоторые вообще ненавидят, но они покупают книги. Может даже больше, чем стандартные женолюбцы.
— То есть ты поощряешь их?
— Я женщина, Ден. Нормальная женщина. И мне нравятся мужчины. Вот о лесбиянках я не пишу, а о мужчинах… ну ты меня понял. К тому же, у меня всего две книги на эту тему, а всего я выпустила уже десять.
— А остальные?..
— О нормальных отношениях. Это где-то даже скучно. Хочешь, я прочту тебе что-нибудь?
— По памяти?
— Да.
— Давай.
— О боже, как пылали его губы. Они были ярко-красными от ее помады, и хранили жар ее верхней печи. Жанна резко подалась вперед, и схватила его за галстук. Она была куда ниже его, и ему пришлось нагнуться. Острые белые зубки прикусили его подбородок почти до крови, а тонкие пальчики принялись расстегивать пуговицы на рубашке. Расстегнув наполовину, она нашла два маленьких соска, и потерла их, все удерживая подбородок. Он попал в ее сети, как в китайскую ловушку для пальцев. Но вот рубашка была снята и она нашла ремень брюк…
Денис машинально делал глоток за глотком, зачарованный низким голосом. Она рассказывала с расстановкой, с придыханиями, иногда даже закрывая глаза, и в это время Денис изучал ее тело. Ему казалось, от его взгляда на тонкой ткани появляются вмятины, как будто его глаза испускают твердые материальные лучи. Он все меньше и меньше следил, чтобы она не заметила исследования. Пока шел рассказ, он разлили остатки
— Молнию она расстегнула резко, одним движением — вниз! И тут же наткнулась на россыпь кучерявых волос, словно на початке кукурузы. Она не замедлила вытащить сам початок, и поправила себя. Как початок, только что сваренной кукурузы. Горячий, волнистый, желанный… Он захрипел, из рта потекла слюна. Она пробежала по ее щеке и тигрица, наконец, отпустила подбородок. И тут же его губы нашли ее, но второй рукой она сжала его яички, и он остановился. Он понял — она будет руководить сегодня…
Аня на мгновение замолчала и положила кисть на его ладонь.
— Аня я женат… — начал Денис, но сам понял, насколько у него получается неестественно.
— Она перекатывала в ладони два волосатых шарика, а он чуть не рычал на нее, как дикий зверь, — продолжила Аня. — Но она хотела его помучить…
— Аня у меня есть жена… — Это прозвучало еще неестественней, чем раньше, а девушка выделила из его ладони средний палец, и поводила по нему вверх-вниз. Пальцы на руке сами собой сжались, заключив ее кисть в замок. Он почувствовал давление в районе паха, посмотрел, и на молнии джинсов увидел ее ножку, с накрашенными зеленым лаком ногтями.
— А вот ему, по-моему, все равно, — сказала девушка.
Денис и не предполагал, что его бастионы падут так быстро. Прошел какой-то жалкий час беседы и бутылка вина, и вот, он уже наклонился над столом и целует пухлые губы, словно попал в ее книгу. В голове шумело, а от вкуса ее помады он чуть не обезумел. Он облизывал ее язык, а ее руки возились с джинсами. Все случилось почти так же как в рассказе, и очень быстро. Он скинул со стола бокалы, повалил ее. Он обхватила его ягодицы икрами. Спустя три минуты все кончилось. Он упал на нее сверху, часто дыша и думая, какая же он скотина. Но когда острый язычок защекотал его ухо, опять погрузился в пучину похоти. Такого с ним не случалось даже с женой. Второй раз получился дольше, и в тысячу раз приятней.
— Может нам выпить еще, за такое приятное знакомство? — спросила девушка, выползая из-под него.
Она подошла к холодильнику и достала бутылку виски. Вечер продолжался еще безумно долго, и его окончания Денис не запомнил. Наверное, они уснули в семейной кровати… По крайней мере проснулся он в ней.
Вообще-то, Денис никогда особенно не увлекался выпивкой. Похмельем он мучился, дай бог, раза четыре в жизни, но это било все предыдущие. Он открыл глаза и понял, что в спальне один. Вчерашний день воскрес в мыслях, из груди вышел хриплый стон. Он думал, что повернувшись, увидит Аню, и тянул с этим как мог долго. Но когда наконец набрался смелости никого не увидел. "Наверное, она в ванной" — подумал он присаживаясь. Перемена положения принесла резкую боль, где-то в основании черепа.
— Ой! — сказал он, схватившись за голову. Боль это не сняло. — Аня?
На зов никто не откликнулся. Денис встал и побрел в ванну. Душ помог привести мысли в порядок и немного взбодрил. Он вернулся в спальню, и увидел на прикроватном столике записку.
"С добрым утром соня! Я понимаю, ты сейчас считаешь себя последней скотиной, а меня шлюхой разлучницей. Но нам было хорошо вместе, и это не обязательно должно когда-нибудь повториться. Твоя жена естественно ничего не узнает, но ты можешь заглянуть ко мне как-нибудь, если хочешь. Если нет, я не обижусь.