Семь демонов

Вуд Барбара

Марк подошел к двери и посветил фонариком в шахту. Она была узкая, с неровными, грубо отесанными стенами. Потолок нависал очень низко. Придется идти друг за другом, слегка пригнув голову. Марк наклонился и переступил через порог. Осторожно продвигаясь вперед, он услышал, как Рон тоже вошел в пещеру. Марк медленно переставлял ноги, внимательно осматривая стены при свете фонарика. Пол был не таким неровным, как стены, но его покрывала мелкая галька, которая громко хрустела под ногами. То и дело Марк останавливался, чтобы посветить в глубь шахты, но

свет фонарика исчезал в бездонной темноте. Медленно, как черепахи, продвигались они по бесконечному туннелю.

Один раз Марк оглянулся назад и увидел за спиной Рона вход в туннель, маленький прямоугольник, по краям которого виднелись выделявшиеся на фоне дневного света любопытные лица.

— Фу! — пробурчал Рон, когда они прошли около тридцати метров. — Ну и запах! Меня уже тошнит!

— Этому воздуху три тысячи лет. Последними, кто им дышал, были жрецы Амона.

Рон осветил неровные стены.

— Странно, Марк. Никаких рисунков, никаких надписей, ничего. Как ты думаешь, насколько глубоко в гору уходит этот туннель?

Марк не ответил. У него неприятно сосало под ложечкой. Впереди простиралась темнота.

— Эй, — Рон попытался сострить, — тебе не кажется, что мы так и будем идти все дальше и дальше, пока наконец не упремся в другую дверь, а когда мы ее откроем, на нас уставится удивленная толпа китайцев…

Внезапно Марк остановился и вытянул вперед руку, чтобы за что-нибудь ухватиться.

— Что случилось?

— Мне кажется, мы дошли до конца.

Марк посветил вниз и увидел, что носки его сапог нависают над пустотой. Перед ним лежала таинственная пропасть.

— Посвети мне через плечо, — тихо сказал Марк, присев на корточки. — Посмотрим, что там внизу.

Два луча заскользили по чистому каменному полу, по гладким белым стенам и по неровному, грубому потолку. Тридцатиметровый туннель здесь обрывался. Внизу находилось небольшое пустое помещение.

— Похоже, здесь нам ничего не светит, — вздохнул Рон, сжимая фонарик в дрожащей руке.

— Как знать. Видишь вон там, напротив?

На другом конце комнаты в оштукатуренной стене виднелась еще одна каменная дверь. Она, казалось, была прикрыта в большой спешке.

— Нам нужна лестница, лампы и инструменты.

Марк обернулся к другу:

— Бьюсь об заклад, за этой дверью лежит тот, кого мы ищем.

Никто даже не притронулся к еде. Они не чувствовали голода, да и приготовленное на скорую руку жаркое Абдулы выглядело не очень-то аппетитно.

— Итак, — начал Марк, — окончательное решение остается за вами.

Бледный как мел представитель министерства по охране древностей не отрывал глаз от своего чая и не торопился с ответом.

Марк переглянулся с Жасминой, она молча покачала головой. Затем он продолжил:

— Нас больше ничто не задерживает, Хасим. Инструменты лежат наготове. Единственное, чего нам еще не хватает, так это вашего разрешения открыть дверь.

Хасиму ель-Шейхли в последний момент пришлось

отложить свою поездку в Эль-Тиль, где он собирался связаться по телефону с министерством. Вскоре после возвращения группы из каньона ему снова стало совсем плохо, и Жасмине опять пришлось сделать ему укол, чтобы хоть как-то облегчить его страдания. И вот теперь, когда он, дрожащий и слабый, сидел в общей палатке и чувствовал на себе нетерпеливые взгляды нескольких пар глаз, молодой несчастный египтянин мечтал лишь об одном — лечь в постель и спокойно умереть.

— Это… — начал он слабым голосом, — непростое решение. Мое начальство должно было бы быть уже здесь. Они не разрешили бы открыть даже первую дверь.

Марк понимал, в каком затруднительном положении находился несчастный Хасим: в его теперешнем состоянии он, конечно же, был бы отстранен от этой работы, и ему пришлось бы покинуть раскопки. Но он постоянно надеялся, что ему скоро станет лучше, и поэтому оттягивал свой разговор с начальством. Теперь решение оставалось за ним. Марк сказал:

— Давайте сейчас же поедем в Эль-Тиль и оттуда позвоним.

Хасим задумчиво покачал головой:

— Всем известно, как работают деревенские телефоны. Нам придется ждать несколько часов, прежде чем нас соединят. Я не могу… доктор Дэвисон, я очень устал, пожалуйста, дайте мне поспать.

— Хасим, чтобы продолжить работу и открыть гробницу, нам необходимо официальное разрешение. Вы же не торопитесь дать нам свое согласие и не в состоянии доехать до телефона. В таком случае разрешите хотя бы мне поехать в Эль-Тиль и сделать за вас этот звонок.

— Возможно, вам придется прождать в Эль-Тиль несколько часов, прежде чем вас соединят. К этому времени в управлении уже никого не останется. Давайте подождем до завтрашнего утра, пожалуйста… завтра мне наверняка станет лучше.

Пока Марк обдумывал это предложение, в разговор вмешалась Алексис. Она говорила необыкновенно резко:

— Еще достаточно светло, чтобы открыть внутреннюю дверь. Это же глупо, сидеть здесь и дожидаться рассвета, ведь мы все равно рано или поздно это сделаем. Думаю, мистер ель-Шейхли вполне может сам дать нам такое разрешение. Чем же иначе он здесь занимается, если не представляет власти? По-моему, он сам может принять необходимое решение.

Марк повернулся к ель-Шейхли и спокойно сказал:

— Хасим, может быть, вы хотите, чтобы мы отправили вас в больницу?

— Только не это! — Какое-то мгновение он в ужасе смотрел на Марка. — Мы уже так много сделали. Эта гробница поможет мне сделать карьеру. Теперь я не могу отступить.

— Но вы плохо себя чувствуете…

— Я чувствую себя достаточно хорошо для того, чтобы принимать решения. — Хасим тяжело и шумно дышал. Его лицо блестело от пота. — Миссис Холстид права, я нахожусь здесь для того, чтобы представлять правительство этой страны. Как полномочный представитель власти я беру на себя всю полноту ответственности… Доктор Дэвисон, вы можете открыть эту дверь…