Семь демонов

Вуд Барбара

— Я могу нанять рабочих в другой деревне.

— Посмотрим, доктор Дэвисон, посмотрим.

С этими словами старик заковылял обратно к своему ослу и с большим трудом опять взобрался на него. Прежде чем двинуться в обратный путь, умда поднял указательный палец и воскликнул:

— Я предупредил тебя!

Американцы, Жасмина и Абдула остались стоять у палатки, глядя вслед трогательной молчаливой процессии. Потом Марк сказал Абдуле:

— Убери отсюда эту гадость.

— Эфенди, что мы будем делать с рабочими?

— Не

знаю. Не сможет же он их всех заставить вернуться обратно.

— Нет, эфенди, думаю, надо повысить оплату, и тогда мне удастся уговорить рабочих из Хаг Кандиль остаться. Но что делать с водой и свежими продуктами, ведь их тоже доставляли люди умды.

— Как только Хасиму станет лучше, он отправится с докладом в Каир. Правительственные чиновники, которые прибудут к нам, смогут привезти с собой новых рабочих. А пока людей у нас вполне достаточно, чтобы продолжать раскопки входа в гробницу. Продукты же мы можем привозить с того берега Нила из Маллави. Теперь, пожалуйста, убери это.

Египтянин кивнул и с мрачным видом сам поднял с земли оба свертка. Когда он ушел, Рон спросил:

— Думаешь, у нас будут неприятности?

— Кто его знает. В любом случае власти на нашей стороне, особенно теперь, когда мы нашли гробницу. Старику не удастся выжить нас из долины. Возможно, наша жизнь теперь станет и не слишком приятной, но он все-таки не настолько глуп, чтобы конфликтовать с властями. Вспомни, что его люди сделали с шейхой. Это убийство, Рон.

Когда все направились к общей палатке, откуда доносился запах кофе и перегоревшего жира, Жасмина подошла к Марку:

— Вы хромаете. У вас что-то с ногами?

— Да, гулял тут и забыл надеть ботинки, пошел босиком.

— Позвольте мне взглянуть.

Они вошли в палатку, Марк сел на раскладной стул, а Жасмина опустилась рядом с ним на колени.

— Вам, наверное, очень больно.

— Ну, в общем, да.

Жасмина протянула руку к полке с лекарствами, стоявшую позади Марка.

— Закатайте рукав, — попросила она.

— Зачем?

— Я сделаю вам укол.

Поставив у его ног миску с мыльной водой, она спросила:

— Как же так получилось?

— Я… я пошел прогуляться, но почему-то забыл надеть сапоги. Как чувствует себя Хасим?

Осторожно смывая прилипший песок и запекшуюся кровь, она ответила:

— Честно говоря, даже не знаю, что вам ответить. Сегодня утром Абдула разбудил меня и сказал, что у мистера ель-Шейхли снова начались судороги. Его лицо распухло и сильно покраснело, что не характерно для укусов желтых скорпионов. Я сделала ему укол морфия, и теперь он спит, но я прямо не знаю, что делать.

— А как дела у Холстида?

— Все по-прежнему. Сегодня утром он пришел ко мне и спросил, что он должен сделать, чтобы остановить кровотечение. Но на мой вопрос, какое именно у него кровотечение, он не захотел ответить. Я ничем не могу ему помочь.

Марк покачал головой. Он огляделся

в палатке и заметил на ее туалетном столике фотографию пожилого мужчины, украшенную букетиком засушенных цветов, Коран и маленький кусочек лавандового мыла в фарфоровой мыльнице. Потом он перевел взгляд на ее тонкие загорелые руки, которые в этот момент обрабатывали его ссадины.

— Вам плохо здесь? — спросил он тихо.

Она вытерла его ноги мягким полотенцем и намазала их какой-то оранжевой мазью. Не поднимая глаз, она ответила:

— Плохо неподходящее слово, Марк. Мне здесь очень страшно. Умда был прав. Здесь действуют злые силы, и это происходит из-за нас.

Марк продолжал наблюдать, как она работает. Он вспомнил о путешествии с Нефертити и подумал, не рассказать ли Жасмине о своих видениях. Она бы поняла его.

— Мне кажется, нам всем лучше уехать отсюда, Марк, — продолжала она, забинтовывая его ноги. — Я не хочу оставлять вас в трудную минуту и ни за что не брошу Хасима, пока он не поправится. Поэтому мы должны уехать отсюда все вместе, как и приехали, одной группой.

Марк прикусил губу. Его охватило горькое разочарование. Нет, она все-таки не смогла бы этого понять. Никто из них не смог бы понять…

В общей палатке его дожидался взвинченный Холстид.

— Ситуация вышла из-под контроля, Дэвисон! — воскликнул он, возбужденно расхаживая взад и вперед по палатке и нервно сжимая кулаки.

Рон и Абдула тоже были тут. Жасмина остановилась позади Марка.

— Что вы такое говорите?

— Я хочу уехать, Дэвисон. Собрать вещи и уехать.

— Вы шутите?

— Да что вы себе позволяете, Дэвисон, мне, наверное, лучше знать, когда я говорю серьезно, а когда нет! — Холстид держал у носа завернутый в платок большой ватный тампон. — Я не хочу кончить так же, как Невиль Рамсгейт!

Марк взглянул на Абдулу и Рона, их лица были непроницаемо-серьезными.

— Но вы же не верите в этих демонов, мистер Холстид…

— Мне все равно, демоны это или феллахи, Дэвисон. Я не хочу стать жертвой очередного преступления. Этот старик не шутит. Сначала он отзовет всех рабочих и охранников, а потом, когда мы останемся без поддержки, подошлет кого-нибудь отправить нас всех на тот свет!

В полном недоумении Марк перевел взгляд с Холстида на Абдулу, неподвижно смотрящего прямо перед собой, а с Абдулы на Рона, который тихо сказал:

— Он прав, Марк.

Марк опустился на скамейку.

— Но почему?

— Я ничего не смыслю в демонах и проклятиях, знаю лишь, что от нас здесь хотят избавиться и что уже произошло три страшных убийства. То же самое случилось и с Рамсгейтом сто лет назад. А когда он собирался открыть дверь гробницы, он погиб, и я не верю, что это была оспа. Марк, эти люди хотят, чтобы мы убрались отсюда, и они не остановятся ни перед чем, лишь бы избавиться от нас.