Селеста, бедная Селеста...
Шрифт:
Я даже взвизгнула в предвкушении и направилась в кухню. Следовало приготовить к маминому приходу праздничный ужин в честь окончания учебного года. Для него уже несколько дней в холодильнике ждали своего часа шампанское и курица.
Хотя по времени маме уже следовало быть дома, я не волновалась. Контрольное время перекрывалось всего на полчаса, маме же случалось задерживаться на работе и больше.
На кухонном столе помещалось нечто накрытое салфеткой. Я сдернула салфетку и обнаружила еще теплый яблочный пирог. Судя
Я набрала номер Куликовых. Довольно долго никто не подходил. Я терпеливо слушала гудки. У них всего один телефонный аппарат, и держат его на кухне. Мама скорее всего в дальней комнате, пока она услышит звонок, пока подойдет...
— Алло?
— Это я.
— Аленька! Как экзамен?
— Пять. Что ты там делаешь?
— Умница. Поздравляю. Я так рада.
Что-то уж очень она радуется. В душу закрались нехорошие предчувствия.
— Мам, я спросила.
— О чем?
— Что ты там делаешь?
— Аль, не расстраивайся, ладно?
— Что случилось? Ты купила путевки?
— Аль, мы сейчас не можем поехать.
— Почему?
— Дядя Сережа должен уехать в командировку.
— Ну и что?
— Я должна быть с тетей Ниной.
— Почему ты?
— А кто?
— Кто угодно. Катька. Она ее дочь.
— Не говори глупостей. Катя не справится.
— А наша поездка?
— Поедем позже.
— Ты ведь знаешь, потом не получится.
— Ну что же делать? Я должна помочь дяде Сереже.
— А мне?
— Что тебе?
— Ничего.
— Аля, нельзя быть эгоисткой.
Я бросила трубку. О чем говорить? Я отказалась от поездки с Лешкой ради того, чтобы провести неделю с матерью. Мы мечтали об этом целую зиму, но стоило дяде Сереже свистнуть, как она все забыла. И ведь знает, что это единственный шанс. Уже через понедельник я сяду за компьютер писать «игрушки». Виталька скинул мне часть своего заказа. Программирую я не столь блестяще, как наши мальчики, но вполне прилично и, главное, добротно.
Тетю Нину парализовало еще до моего рождения. Мама всегда помогала дяде Сереже ухаживать за женой. Порой и меня тоже привлекали. Обычно я не испытывала недовольства, но не сегодня.
Мои эмоции образовали целый букет. Чего в нем только не было! Разочарование, обида, злость, ревность. Да-да, ревность! Легко ли пережить сознание, что ты не главный человек в жизни мамы, которая для тебя все на свете? Всю жизнь мы с мамой прожили вдвоем. Я обожала ее в детстве, обожаю и сейчас. Ни у кого нет такой красивой, яркой, умной, образованной, такой во всем успешной мамы! Мама могла и умела все.
Единственной маминой слабостью были Куликовы. Каждый раз, когда кому-нибудь из них требовалась ее помощь, мама бросала все и мчалась на зов.
Вот и теперь. Я металась по квартире, крутя пуговицы
Я вынеслась из квартиры, хлопнув дверью на весь подъезд, и, не дожидаясь лифта, ссыпалась с лестницы.
Я так толкнула дверь парадного, что она качалась и через две минуты, когда я оглянулась, заворачивая за угол соседнего дома.
На город опускались сумерки. В некоторых окнах зажегся свет. Горел он и в нужном мне окне.
Я позвонила, неуверенная, что хочу войти. Пока я неслась по улице, пыл вышел, я успокоилась и теперь нуждалась скорее в уединении, чем в собеседнике.
Дверь открыл дядя Витя. Его невысокую худощавую фигуру облегал спортивный костюм. Следовательно, сегодня он не работает. Тем лучше, можно посидеть с ним у телевизора и помолчать.
Разглядев меня в сумраке лестничной клетки, дядя Витя отступил, пропуская в квартиру, запер дверь и молча ушел. Я поменяла кроссовки на тапочки, удивляясь хмурому виду хозяина. Обычно, увидев меня, он расплывается в улыбке и отпускает одну из своих старинных шуточек. Это в лучшем случае. Если же мне не повезет и у дяди Вити игривое настроение, я могу получить шлепок по заднице или звонкий поцелуй в ухо.
Мне требовалось немного времени, чтобы обрести спокойствие, и я, отложив на потом выяснение отношений с хозяином, прошла в комнату к Людке.
Обычно после экзамена Людка спала. Таким образом она снимала стресс всегда, с тех пор как я ее помню. А помню я ее с пятилетнего возраста. Хотя знаю, что мы вместе посещали ясли. Людка утверждает, что помнит меня с тех пор. Ясно, что заливает.
Я понадеялась, что, если проникну в комнату достаточно тихо, смогу посидеть рядом со спящей подругой.
Людкой в комнате и не пахнет. Это только так говорится — не пахнет. Пахнуть, конечно, пахнет. Ведь она там живет.
Жить-то живет. Но в данный момент отсутствует. Что очень странно. Потому что, уходя с пляжа, Людка собиралась заскочить в магазин за хлебом, а потом сразу домой и спать.
Я еще раз оглядываю крошечное помещение в тщетной надежде обнаружить подругу.
На пороге возникает дядя Витя, приглашающе кивает мне и снова исчезает.
Кивок в сторону кухни означает, что меня собираются кормить. Вспоминаю, что за весь день съела только полуметровый сандвич и с радостью отправляюсь следом за гостеприимным хозяином.
Он сидит у кухонного стола на своем обычном месте. А на столе... Я громко сглатываю слюну и устремляюсь к табурету. Дядя Витя осуждающе смотрит на мои руки. Я протягиваю ему раскрытые ладони и клятвенно заверяю: