Секвойя

capuchinkina

Подняв небольшой гладкий камушек с земли, он прицелился и запустил его плашмя по воде, пытаясь сосчитать количество отскоков.

Большая библиотека была, пожалуй, единственным развлечением здесь, так что Джастин много читал. Пациентам клиники разрешалось общаться между собой в строго определенное время, поэтому друзей здесь Джастин не завел. Разве что, пожилого мужчину из палаты напротив, с которым парень иногда играл в шахматы.

Целыми днями Джастин слонялся по коридорам просторного поместья, и успел выучить каждую трещину. Поместье было старинным только с виду. Да и то парня не покидало ощущение, что и состарили его искусственно. Впрочем, здесь действительно

было красиво. Внутренние помещения могли конкурировать по уровню комфорта с номерами дорогих частных отелей. Просторный парк, изрезанный извилистыми дорожками, такими узкими, что на них с трудом умещались одновременно два человека, выходил к берегу небольшого пруда, огороженного высоким забором по линии противоположного берега. Если бы не этот забор, мало что указывало бы на то, что это самая настоящая тюрьма. Правда, очень дорогая: новейшая система видеонаблюдения за территорией клиники только усиливала это ощущение.

Эта ссылка казалась ему бесконечной и сначала он считал минуты до того дня, когда сможет вырваться отсюда. Но потом он понимал, что возвращаться ему, в общем-то, некуда, ведь его никто нигде не ждет. И тогда на него всей своей беспросветностью наваливалась черная тоска. В этих терзаниях дни тянулись болезненно долго. Антидепрессанты немного облегчали его страдания. Таблетки были бессменным блюдом на завтрак, обед и ужин. А иногда они заменяли и десерт. Так продолжалось довольно долго. А потом начался курс психотерапии.

Джастин очень много времени проводил наедине с психологом. Обычно довольно дружелюбный и словоохотливый, теперь парень стал замкнутым и недоверчивым. Поначалу он неохотно шел на контакт, был осторожен и молчалив, но затем понял, что единственной целью доктора было действительно помочь ему. И вскоре их встречи участились, а беседы постепенно стали более доверительными. Это была женщина в возрасте, с нависшими веками и косматым пучком волос на голове. Эмилия Барнс, кажется, так ее звали. Она всегда говорила тихо и внимательно слушала. Джастин вообще не припоминал, чтобы кому-нибудь было настолько интересно его слушать, если он не пел. Говорила она немного, в основном задавала вопросы. Со временем Джастин начал понимать, что благодаря ей в его голове все встает на свои места. Она задавала именно те вопросы, которые он давным-давно должен был задать сам себе. После каждого сеанса он выходил из ее кабинета в легком шоке.

Оказывается, он был далеко не таким хорошим человеком, каким он привык себя считать. А еще он был слабаком, предпочитающим избегать проблем любыми путями, и всегда идущим на поводу у своих желаний, на самом деле вовсе не заботясь о чувствах других людей. Однако доктор считала, что это поправимо. И ее терапия, как показало время, проведенное Джастином в клинике, оказалась успешной.

Может быть, сказывалось психологическое лечение, а может и медикаментозное, но за время, проведенное в клинике, его пристрастие к наркотикам заметно ослабло. Однажды утром привычная тоска по косяку неожиданно исчезла. Более того, мысль о дурманящем запахе внезапно вызвала у парня отвращение. Три месяца он не употреблял ничего, крепче черного чая. Признаться, это был самый долгий срок без допингов с самого начала их употребления. И чем дольше Джастин оставался трезв, тем меньше хотел снова погружаться в забытье. Оказалось, что находиться в сознании не так плохо, как ему казалось.

И все же, была одна заноза, которая сидела слишком глубоко. Джастин не мог перестать винить себя в смерти сестры. Это не поддавалось его контролю, он бессознательно считал, что если забудет, то словно простит себя. А ведь он не мог позволить себе такую роскошь, как прощение. Джаззи бы его не простила. С этим психологу пришлось работать дольше всего. Но в таких случаях лучше всего помогало именно время.

Доктор Барнс любила повторять, что чувство вины не приносит пользы, а, напротив, имеет очень разрушительный

характер. И еще, что Джаззи хотела бы, чтобы он жил нормальной жизнью. А то, что девочка винит его в случившемся — просто иллюзия, порожденная его чувством вины. Со временем он и сам начал так думать, и ему стало немного легче.

Теперь, каждый раз, когда он снова начинал терзать себя, в его голове звучал голос психолога:

«Джастин, иногда с нами случаются вещи, которые мы не в силах предотвратить. И далеко не в каждом происшествии есть виновный».

Но как бы хорошо ни решались одни его проблемы, решить другие таким же способом было невозможно. Его команда лишилась финансового управляющего, юриста, и еще половины сотрудников в один момент. Многочисленные вклады, пакеты ценных бумаг, и счета требовали непрерывного контроля, и парень был вынужден в короткие сроки заняться поиском нового менеджера. Но учитывая разочарование в Наоми, которой он верил, как самому себе, теперь он опасался доверять кому бы то ни было.

К счастью, за готовым решением не пришлось далеко ходить, и Джастин попросил маминого адвоката оформить все необходимые бумаги. Оставалось лишь получить подпись нужного человека.

Несмотря на то, что посещения были строго ограничены ближайшими родственниками, администрация клиники пошла на уступки такому особенному клиенту, когда он попросил допустить к нему его нового финансового управляющего.

Клод давно пытался навестить Джастина, но пока безуспешно. Пока в один прекрасный день ему не позвонили из клиники и не пригласили приехать по просьбе их пациента. Ближайшим рейсом из Парижа Клод вылетел в Саутгемптон. Спустя два часа он уже пил чай на открытой террасе на территории клиники.

Когда Джастин показал ему документы, и стал настаивать на том, чтобы его компания взяла на себя управление его финансовыми делами, Клод даже присвистнул от неожиданности. Для компании «Олд Прайсез», терпящей в последнее время серьезные затруднения, это было временным спасением.

— Я не могу отказаться от такого проекта, ты ведь понимаешь? — иронично поднял он бровь, стараясь выражать свою радость не слишком бурно.

— Понимаю, поэтому и предложил, — подмигнул Джастин, поднеся чашку к губам. — Кстати, как у тебя обстоит дело с поиском инвесторов? — спросил парень, сделав глоток.

— Пока без изменений, — пожал плечами Клод.

— Я тут подумал об этом… — начал Джастин, опустив глаза и обведя пальцем край чашки. — Если ты не против, я бы хотел инвестировать средства в твою компанию, — предложил парень.

— Ты что, серьезно? — опешил мужчина.

— Вполне, — кивнул Бибер.

— Джастин, — покачал головой Клод, — так в омут не бросаются. Откуда тебе знать, во что ты ввязываешься, может, дело гиблое?

— Ты вытащил меня из такой задницы, что мне теперь с тобой вовек не расплатиться, — сказал парень, поджав губы. — И я говорю даже не о тюрьме.

Клод вопросительно взглянул на него.

— Ты не бросил меня, когда у меня не осталось никого, — опустил глаза тот. — Ты помог мне, и сделал все это бескорыстно, и теперь моя очередь помочь тебе.

— Ох, Джастин-Джастин, лучше бы ты вложил деньги в какое-нибудь прибыльное дело, чтобы умножить капитал, — спустя минуту покачал головой Клод.

— У меня довольно много денег, — пожал плечами тот. — А чтобы ты не мучился чувством вины, будем считать, что я делаю это не бескорыстно. Возможно, это и не самый прибыльный проект из тех, в которые я вкладывался, однако я вижу смысл в том, чтобы заработать на твоей компании в будущем. Когда твои люди займутся моими финансами, мы вполне сможем поднять твою компанию на новый уровень, расширить ее, привлечь новых клиентов, а со временем вывести и на международный рынок юридических услуг. Если для этого нужны только деньги, то это не проблема, — он снова сделал глоток.