Секта для бога
Шрифт:
Раздалось несколько смачных плюх. Потом совсем рядом хрюкнуло, на Дейв пахнуло жаром — расшалившиеся парни уронили бочку с огнем. Она взвизгнула и соскочила с колен Гроба.
— Вы че, оборзели, дурни! — крикнула она. — Совсем корыта скособочило?! Да за такое...
— Заткнись, дура! Пока резьбу в дырке не навернул! — огрызнулся один из парней.
Дейв так и замерла с открытым ртом. Лицо ее побледнело, потом налилось красным, — казалось, она хотела что-то крикнуть, но не может произнести ни звука.
Она так и не успела ничего сказать. Под сводами заброшенного завода раздался голос. Тихий
— Что ты сказал?!
Дейв тут же успокоилась. Когда говорит Гроб, лучше помалкивать. Его тихий, почти ласковый голос произвел разительное впечатление на Жеку. Он сжался, словно побитая собака, в глазах мелькнул страх. Губы Дейв тронула торжествующая улыбка. Как же все-таки приятно быть девушкой главаря!
— Я... это! Да что бабы могут... — залепетал Жека. Гроб медленно поднялся с каменной плиты. Нарочито неспешно поднялся, словно боялся расплескать невидимую кружку с молоком. Его широкое лицо было гордо запрокинуто, подбородок упрямо выдавался вперед. Два стальных серых глаза остро блестели из-под темных бровей.
— Я здесь вижу только одну бабу! — так же тихо проговорил Гроб.
Теперь в комнате молчали все. Даже огонь в оставшихся бочках стал гореть тише, словно прислушивался испуганно. Жека совсем струсил. На узком, как у гориллы, лбу выступила испарина. Он облизал разом пересохшие губы.
— Ну ты чего, Гроб? Я же пошутил!
— Знаешь, — задумчиво сказал Гроб.
Раздался резкий металлический лязг, в его руке неведомо откуда появился блестящий широкий нож. Никто не знал, как Гроб это делает. Он всегда носил безрукавные футболки в обтяжку и потертые кожаные штаны. Холодное оружие в такой одежде прятать было совершенно негде. Но когда нужно, оно всегда оказывалось в руке, острое и пронзительно блестящее. Поговаривали, что это штучки “роста”.
Гроб тем временем шагнул к побледневшему Жеке и сказал:
— Я тоже не хотел называть тебя бабой! Но увы! Это случилось!
— Я не хотел...
С Жеки разом слетели весь гонор и показная свирепость. Теперь перед Гробом стоял жалкий, испуганный человек. И эта испуганная жертва была почти на голову выше Гроба. Губы Дейв расплылись в злорадной улыбке, она наслаждалась моментом.
— Это случилось, — повторил Гроб, почти ласково подступая к Жеке. — И теперь я должен...
Жека не успел и глазом моргнуть, как Гроб исчез со своего места и оказался совсем рядом. Одна его рука крепко схватила ворот грязного спортивного костюма, вторая... Жека вдруг почувствовал остро отточенное лезвие прямо у себя между ногами.
— Теперь я должен оскопить тебя! Ведь не бывает же бабы с членом?! — еще более ласково и мягко закончил Гроб.
— А... я... не... — разевал почти беззвучно рот Жека. — Не надо...
Теперь он вспотел уже весь. От него несло словно от помойки, расположенной на улице.
— Ты хочешь предложить мне стать вруном?! — проговорил Гроб и чуть надавил на нож.
Жека всхлипнул и встал на цыпочки. Он чувствовал, как лезвие пропороло тонкую ткань спортивного костюма и коснулось плоти. Он всхлипнул, его глаза косили на дружков. Всюду видел равнодушие, вялый интерес, безразличие, лишь на лице Геры застыл страх... Жека глядел в эти лица
— Не надо... Пощади... — прошипел он еле слышно, стараясь изо всех сил подняться как можно выше над напирающим лезвием.
— Не могу, — Два серых глаза стальными иглами пронзили мозг Жеки. Холодные, ничего человеческого не было в них в ту минуту. Жека разом ощутил, что для этих глаз будет только в радость увидеть его предсмертную агонию, — Ведь тогда я прослыву лгуном...
— Я буду бабой! — прохрипел Жека из последних сил. Нож давил все сильнее. Ему показалось, что это не пот течет у него между ног, а струйка крови. — Разреши, я буду бабой с... членом!
Беспристрастное, высокомерное лицо вдруг прорезала продольная трещина. Нажатие ножа немного ослабло. Гроб изволил улыбаться.
— Ха! Баба с членом!
Гроб заржал, с силой хлопнув себя по бедру. Потом резко отдернул нож. Жека пискнул, словно задушенный поросенок, и сполз на пол. Его руки поспешно щупали пах — на месте ли его богатство.
— Ха-ха-ха, — смеялся Гроб. — Вот уморил! Ну Жека шутник! Ха-ха!
Вместе с ним засмеялась вся банда. Сначала робко и неуверенно, потом все сильнее и громче. Вскоре демонический гогот распугал всех бродячих собак в округе. Люди же давным-давно не приближались к этому опасному месту. Жека сидел на грязном бетонном полу, держался за свое сохраненное достоинство и гоготал громче всех.
— А теперь вали отсюда! — резко оборвал смех Гроб. — Ты обидел мою девочку. С глаз долой!
— Да! Конечно! Да! — преданно зачастил Жека. Он вскочил не отводя глаз от Гроба, попятился к выходу. Гера двинулся за ним.
— Сходите лучше мужиков погасите... может, спокойней будете, — раздалось напутствие Гроба. Секунда — и Дейв опять почувствовала на себе его крепкие и надежные руки.
Жека и Гера громко топали армейскими ботинками вдоль ряда молчаливых гаражей. Вокруг подозрительно тихо и безлюдно. Солнце уже зашло, отчего в этой части города, не богатой фонарями, было совсем темно.
— Вот те раз! Где ж мы теперь мужиков искать станем?! — сокрушенно пробасил Жека. — С тех пор как Гроб воцарился в банде, вечером никто на улицу носа не кажет. Сволочи!
— Идем! Может быть, кто-то...
Договорить Гера не успел. Из-за угла ближайшего гаража вывернул небольшой мужичок в черном пальто и шляпе. Одинокий прохожий, решивший сократить путь через гаражи. Наверняка не местный. Местные уже в курсе, что здесь по ночам ходить не стоит.
— О! Гляди! — заржал Жека. — Конь в пальто!
— Га-га-га! — поддержал его Гера.
— Идем скорее, пока не убег...
Они поспешно двинулись за мужичком. Тот шагал, о чем-то задумавшись, глядел только под ноги. На улице властвовала ночь, лишь тусклый свет одинокого фонаря дерзал бросить вызов тьме. Жека и Гера скользили за мужичком как две бесплотные тени. Огромные черные тени.
— Эй, мужик! — рявкнул Жека, когда они подобрались достаточно близко. — Закурить не найдется?..
Мужичок так вздрогнул, что с него едва не слетела шляпа. Он обернулся, даже в свете фонаря было видно, как побледнел. Худенькие ручки задрожали, нервно сжались на груди. Лицо исказилось.