Секретное досье
Шрифт:
– Нет, нет, – возразил я, – по крайней мере в написании я вполне уверен. В любом случае вы уже достаточно рисковали.
– Ну что ты! – просто и искренне отозвался Чарли. Продолжил он о своем кофе: – Френч-дрип. Раньше я варил его в вакуумной кофеварке. В другой раз у меня была неаполитанская, ее нужно переворачивать. Френч-дрип лучше всех.
– Если хотите, Чарли, я расскажу вам всю историю, – предложил я. Мне всегда было сложно называть его по имени, поскольку с его сыном я подружился раньше, чем познакомился с ним.
– Лучше не надо. Я и так уже знаю слишком много секретов, – добавил он. Это
– Спокойной ночи, Чарли, я что-нибудь придумаю.Но я уже не был уверен, что мне это удастся.
28
Водолей (20 января – 19 февраля). Не позволяйте мелким раздражителям портить вам хорошее настроение. Иногда успех несет с собой шлейф зависти. От вас зависит быть выше этого.
Поблизости от Лестер-сквер обосновались неопрятные магазинчики периодики, специализирующиеся на художественных журналах с сексуальным уклоном. Девицы на обложках выгибаются в откровенных позах, пялятся и, как розовые пауки, облепляют окна этих заведений. За небольшую плату магазинчики служат почтовыми ящиками для людей, которые получают здесь почту, если не хотят, чтобы ее видели у них дома.
Из заднего помещения шел запах кипяченых носков, и к человеку, которого я из себя изображал, обратился старый хрыч с бакенбардами, державший в руках пухлый конверт из коричневой бумаги.
Я вскрыл его немедленно, так как у них почти не осталось любопытства, у людей, работавших в этих магазинах. Внутри, я знал, находился новый ключ от замка «Чабб», паспорт гражданина Соединенного Королевства, американский паспорт (с прикрепленной к нему карточкой социального страхования на то же имя) и паспорт сотрудника секретариата ООН. В каждый из них были засунуты международные водительские права, несколько банкнот и использованные конверты на то же имя, что и данный паспорт. Также там находились чековые книжки Королевского банка Канады, «Чейз Манхэттен банка», «Вестминстер банка» и токийского «Дай-Ичи банка», маленькая коричневая квитанция из ломбарда, двадцать старых десятишиллинговых банкнот, сложенный новый конверт из коричневой бумаги и плохо сработанное фальшивое удостоверение сотрудника городской полиции.
Я положил ключ, расписку, полицейское удостоверение и деньги в карман, а остальные предметы – в новый конверт из коричневой бумаги. Прошел по улице и отослал конверт назад на тот же адрес. Такси доставило меня к банку в Сити, и в сопровождении главного клерка я вошел в банковское хранилище. Ключ подошел к замку депозитного сейфа. Я достал оттуда несколько пятифунтовых банкнот. К этому времени клерк тактично удалился. Из-под банкнот я извлек тяжелую картонную коробку и ногтем большого пальца сломал восковую печать. Делом секунды было сунуть автоматический «кольт» 32-го калибра в один карман и две запасные обоймы – в другой.
– Хороший день, сэр, – сказал клерк, когда я уходил.
– Да, немного прояснилось, – ответил я.
Ломбард находился рядом с Гарднерз-корнер. Я заплатил 11 фунтов 13 шиллингов 9 пенсов и обменял залоговую квитанцию на холщовую дорожную сумку. Внутри лежали темно-зеленый фланелевый костюм, хлопчатобумажные брюки, две темные
Я поселился в гостинице рядом с Бедфорд-сквер, затем встретился с Чарли в «Фортс» на Тотнем-Корт-роуд. Чарли, как обычно, пришел с точностью до секунды: 12.07 (попросить о встрече ровно в какой-то час или в полчаса – значит напрашиваться на неприятности). Я вернул Чарли его плащ, достав из кармана свой собственный пластиковый.
– Ваш ключ я оставил в своем номере в гостинице, – сказал я Чарли.
– Да-с? – спросила девица за стойкой.
Мы заказали кофе и сандвичи, и Чарли надел плащ.
– Только что начал накрапывать дождь, – сообщил он.
– Какая жалость, – откликнулся я, – казалось, день будет погожим.
Мы принялись за сандвичи.
– Можешь пойти ко мне, оставишь ключ на полке, потому что я должен вернуться к двум часам, – сказал Чарли. Я расплатился за еду, и он поблагодарил меня. – Береги себя. Я привык, что ты время от времени заглядываешь ко мне.
Перед уходом Чарли три раза повторил мне, что я должен связаться с ним, если мне понадобится какая-нибудь помощь. Естественно, меня так и подмывало пользоваться помощью Чарли. Он был слишком стар для безрассудной храбрости, слишком информирован, чтобы болтать лишнее, и слишком сдержан, чтобы проявлять любопытство, но слишком охотно позволял эксплуатировать себя.
Расставшись с Чарли, я отправился из «Фортс» в черное, закопченное здание на Шафтсбери-авеню. Черные рельефные буквы на двери сообщали, что здесь находится «Всемирное детективное агентство Уотермана». Внутри меня встретил взглядом худой детектив в лоснящемся черном костюме, похожий на персонажа с фотографии по делу о разводе. Он доставал спичкой комочек серы из уха. По его мнению, мне следовало постучать; если бы он не опасался за свои доходы, то, возможно, указал бы мне на это. А так он снял котелок и сказал:
– Чем могу служить?
Ему не понравилось и то, что я сел, не дожидаясь приглашения. Я сказал, что дома у меня сложилась непростая ситуация.
– В самом деле, сэр? Сожалею, – проговорил он таким тоном, будто никогда раньше не встречал человека, у которого дома сложилась непростая ситуация.
Я дал ему массу сведений о своей жене и другом человеке, и на протяжении всего моего рассказа он охал и вздыхал. Не думаю, что мир будет нарушен, сказал я, но не мог бы он подстраховать меня? Мы сошлись на гонораре в восемь гиней, что было весьма недешево. Данный персонаж грудью пошел бы на танковую дивизию СС за пятерку. Теперь, окончательно решив не привлекать Чарли, я почувствовал себя лучше и в его квартиру в Блумсбери попал в тот день только к пяти вечера. Мне хотелось поговорить с ним, прежде чем он уйдет в клуб «Тин-Тэк», где на полставки подрабатывал барменом, и вернуть ключ.