Шрифт:
Annotation
Похищен британский ученый, владеющий секретом новейших разработок ядерного оружия.
Английским спецслужбам необходимо найти его – и сделать это быстрее американских «коллег».
Однако кто виноват в том, что похищение вообще стало возможным?
Следы ведут в Лондон, в Особый отдел. Похоже, кто-то, имеющий доступ к государственной тайне, сливает информацию противнику.
Под подозрением – главный герой. Против него свидетельствует все. Единственная возможность для него доказать свою невиновность – найти настоящего предателя!..
Перевод: Елена Дод
Лен Дейтон
Вступление
Секретное досье
Пролог
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
Эпилог
Приложение
Мидуэй II
Конопля
Джо-1
Граната
«Юлий Цезарь»
Нейтронная бомба
Рэдж Кавендиш
Центры для содержания под стражей задержанных правонарушителей
ТАП
Лен Дейтон
Секретное досье
Вступление
Этот роман был моей первой попыткой написать книгу. Я работал художником по рекламе, или иллюстратором, как нас теперь называют. Ни журналистикой, ни репортерской работой я никогда не занимался, поэтому не представлял, сколько времени может занять написание книги. Осознание масштаба задачи сдерживает многих профессиональных литераторов, поэтому нередко они не спешат воплотить замысел, пока не станет слишком поздно. Незнание того, что ждет впереди, порой оказывается преимуществом. Оно дает зеленый свет всему – от вступления в Иностранный легион до женитьбы.
Поэтому я взялся писать эту книгу с радостным оптимизмом, проистекающим из невежества. Себя ли я описал? Ну а кем еще я располагал? Отдав два с половиной года военной службе, я три года проучился в Художественной школе святого Мартина на Чаринг-Кросс-роуд. Я лондонец, вырос в районе Мэрилебон и с началом занятий снял крохотную грязную комнатенку по соседству с художественной школой. Это сократило мое время в пути до пяти минут. Я очень хорошо изучил Сохо. Знал его дневным и ночным. Я здоровался и справлялся, как идут дела, у «девочек», владельцев ресторанов, бандитов и продажных полицейских. В этой книге, написанной мной после нескольких лет работы иллюстратором, большая часть зарисовок Сохо взята из наблюдений жившего там студента художественной школы.
Отучившись три года в аспирантуре Королевского художественного колледжа, я отпраздновал это спонтанным поступлением в «Бритиш оверсиз эруэйз». Я стал бортпроводником. В те дни это означало трех-четырехдневную остановку после каждого перелета. Проведя довольно много времени в Гонконге, Каире, Найроби, Бейруте и Токио, я завязал там хорошие и длительные дружеские отношения. Когда я стал писателем, эти контакты на местах с другими людьми и странами очень мне пригодились.
Не знаю, почему или как я пришел к писательству. Я всегда был преданным читателем; возможно, лучше подходит слово «одержимым». В школе, выяснив, что я полный ноль в любом виде спорта – и во многом другом тоже, – я читал все книги, попадавшиеся мне на глаза. В моем чтении не было ни системы, ни даже намека на избирательность. Помню, что платоновскую «Республику» я читал с тем же увлечением и кажущимся пониманием, что и «Глубокий сон» Чандлера, и «Очерки истории цивилизации» Г. Дж. Уэллса, и оба тома «Писем Гертруды Белл». Встречая идеи и мнения, новые для меня, я заполнял ими тетради и живо помню, в какое пришел возбуждение, обнаружив, что «Универсальный Оксфордский словарь» включает тысячи цитат из произведений самых великих авторов.
Поэтому я не слишком серьезно отнесся к тому, что начал писать эту историю. Ведь я взял школьную тетрадь и авторучку, лишь побуждаемый желанием отвлечься на отдыхе. Не зная иного стиля, я делал это в форме письма к старому, близкому и доверенному другу. Писал я от первого лица, не подозревая о том, что существуют иные возможности.
Моя память никогда не отличалась надежностью, как всегда говорит моя жена Изабел, но убежден: эта
Рассказ от первого лица позволил мне излагать историю с теми искажениями, которыми грешит субъективная память. Герой не говорит подлинной правды; никто из героев не говорит подлинной правды. Нет, в отличие от политиков они не прибегают к явной своекорыстной лжи, но их память искажает истину, ибо эти люди, оправдывая себя, хотят заслужить уважение. Происходящее в романе (и во всех других моих историях, написанных от первого лица) примиряется с неизбежностью противоречий. В навигации треугольник, в котором не удается перехватить три линии начала отсчета, называется треуголкой. Мои истории предполагают не больше точности. Я хочу, чтобы мои книги вызывали разную реакцию у разных читателей (какую в известной мере должна вызывать даже история).
Публикация этого романа совпала с выходом первых фильмов о Джеймсе Бонде. Моя книга получила очень благожелательные отклики, и многие мои друзья сообщили по секрету, что критики использовали меня в качестве молотка, чтобы дать Яну Флемингу по голове. Еще до выхода книги Годфри Смит (ведущий сотрудник газеты «Дейли экспресс») пригласил меня на ленч в «Савой грилл». Мы обсуждали права на издание серии. На следующий день я поехал на своем помятом «фольксвагене-жуке» на студию «Пайнвуд филм» и пообедал с незабываемым и во всех отношениях поразительным Гарри Зальцманом, сопродюсером «Доктора Но», популярность которого увеличивалась. Он решил, что этот роман и его безымянный герой могут стать противовесом бондиане. По дороге в «Пайнвуд» мне позвонили на телефон в машине и попросили дать интервью для «Ньюсуик», подобные просьбы поступили от изданий в Париже и Нью-Йорке. Трудно было поверить, что все это происходит на самом деле; с иллюстраторами никогда так не обращаются. Никогда! Я нервничал, все это казалось мне безумным сном, и я был готов к пробуждению. Между встречами и интервью я продолжал работать внештатным иллюстратором. Друзья деликатно не обращали внимания на то, что я веду жизнь Джекилла и Хайда, как и клиенты, которым я привозил свои рисунки. Я не ощущал себя писателем, казался себе самозванцем. У меня не было больших литературных амбиций, которые полагается иметь писателям, пока они чахнут на затянутом паутиной чердаке.
Выход книги доказал, что ее успех удивил не одного меня. Несмотря на сериализацию и шумиху, Ходдер и Стаутон решительно ограничили свой заказ в типографию 4000 экземпляров. Они разошлись за несколько дней. Допечатка заняла не одну неделю, и смысл паблисити и сериализации был во многом потерян.
Один вопрос остался без ответа. Почему я сказал, что герой был северянином из Бернли? Право, не знаю. Я видел пункт назначения «Бернли» на посылках, когда подрабатывал на каникулах в отделе сортировки Кинг-Кросса. Полагаю, эта выдумка обозначила смутное нежелание описать себя в точности таким, какой я есть.
Возможно, в итоге этот шпион вовсе и не я.
Лен Дейтон, 2009
Секретное досье
Раскрыть пора таинственную книгу
Пред быстрым взором гнева твоего
И об опасном деле и глубоком
Тебе прочесть… [1]
У. Шекспир «Генрих IV»
Необходимо заметить, что хотя каждому виду птиц присуще свойственное только им поведение, по крайней мере у большинства родов есть нечто такое, что позволяет узнать их, поэтому с первого взгляда и рассудительный наблюдатель высказывается о них с определенной уверенностью.