Сегун

Клавелл Джеймс

– Мы предали Торанагу, отец.

– Мы ничем не можем ему помочь! Мы пытались, как только могли, уговорить дайме. Мы бессильны!

– Если бы мы молились усерднее, Бог, возможно, указал бы нам путь.

– Я молюсь и молюсь, но… видно. Бог и в самом деле оставил нас, брат Михаил, – мы недостойны его милости. Я знаю, что недостоин.

– Неизвестно еще, найдет ли Анджин-сан артиллеристов и моряков, доберется ли до Нагасаки…

– С его серебром он купит всех, кто ему нужен, – даже католиков, даже португальцев. Люди зря думают об этой жизни,

а не о будущей, не открывают глаз, так легко продают свои души… Молюсь, чтобы Блэксорн или его посланцы никогда не добрались до Нагасаки. Не забывайте – ему совсем не обязательно ехать туда самому. Его люди могут и нанять всех и привезти куда потребуется. Ну что же, пойдемте домой. – Удрученный Алвито направился к миссии иезуитов, находившейся примерно в миле на запад, рядом с доками, за одним из больших складов, где хранились сезонные запасы шелка и риса. Эти склады составляли часть торгового комплекса – иезуиты управляли им по поручению продавцов и покупателей.

Они пошли вдоль берега: Алвито остановился и снова взглянул на море: начинался рассвет, кораблей он не рассмотрел. Вчера Михаил сказал ему, что один из новых вассалов Блэксорна – христианин. Прошедшим вечером, когда по закоулкам Эдо пронеслась весть – что-то там происходит с Анджин-саном и его кораблем, Алвито торопливо набросал шифрованное послание дель Акве, сообщая все последние новости, и попросил этого вассала, если он попадет в Осаку, тайком передать письмо. Но кто может знать, дойдет ли оно… Незаметно для себя он задал этот вопрос вслух.

– Письмо дойдет, – успокоил его брат Михаил. – Наш человек знает, что он едет с врагом.

– Всевидящий Бог даст ему силы и проклянет Урагу. – Алвито, казалось, ждал поддержки от этого юноши. – Почему? Почему он стал отступником?

– Он говорил вам, отец. Он хотел стать священником – посвященным в нашем обществе. Он немногого просил для гордого слуги Бога.

– Он был слишком горд, брат. Бог в своей мудрости искушал его и догадался о его помыслах.

– Молюсь, чтобы у меня не оказалось таких желаний, когда придет моя очередь.

Алвито прошел к большому участку земли за миссией. Торанага отвел этот участок для строительства собора, – скоро он восстанет из земли во славу Господа. Иезуит уже мысленно представлял его себе: высокий, величественный и в то же время тонко и строго соразмерный, он владычествует над городом; представительные бронзовые двери всегда открыты для истинно верующих; звонят на все лады чудные колокола, отлитые в Макао, или Гоа, или даже в Португалии… Он ощущал запах ладана, слышал звуки песнопений на латыни… «Но война погубит все эти мечты, – сказал он себе. – Снова придет война, чтобы погубить эту землю, и все будет как прежде».

– Отец! – прошептал брат Михаил, предупреждая его. Перед ними, вместе с двумя служанками, стояла дама, под вуалью, в богатой одежде, рассматривая место, где собирались заложить фундамент, провели разметку и уже начали копать котлован. Алвито ждал не двигаясь, всматриваясь в полуосвещенное пространство.

Наконец брат Михаил зашевелился и его нога подцепила камень, тот упал на невидимую в темноте железную лопату – раздался резкий металлический звук. Женщина настороженно повернулась – Алвито узнал ее.

– Марико-сан? Это я, отец Алвито.

– Отец Алвито? О, я была… я просто приходила навестить вас перед отъездом… хотела поговорить…

Алвито подошел к ней.

– Очень рад встрече с вами, Марико-сан. Я слышал, вы уезжаете… Несколько раз пытался я вас повидать, но меня все еще не пускают в замок. – Алвито посмотрел на брата Михаила, который также был озадачен тем, что такая важная дама почти без провожатых пришла сюда столь рано и без предварительной договоренности.

– Вы здесь только для того, чтобы повидать меня, Марико-сан?

– Да, и посмотреть, как уходил корабль.

– Чем я могу быть вам полезен?

– Я хочу исповедаться.

– Тогда пусть это будет здесь. Вы будете здесь первой, хотя это место только что освящено.

– Пожалуйста, простите меня, но не могли бы вы отслужить здесь мессу, отец?

– Здесь нет ни церкви, ни алтаря, ни ризы, ни причастия. Я могу сделать это в нашей часовне…

– Можно ли напиться чаю из пустой чашки, отец? Пожалуйста, извините меня за такую просьбу, – тихонько попросила она, – это займет немного времени.

Алвито согласился – он сразу понял ее и прошел туда, где в нефе, под сводчатой крышей, виделся ему будущий алтарь. Сегодня крыша – светлеющее небо, хор – пение птиц и звуки прибоя… Он начал мессу, брат Михаил помогал ему, – вдвоем они смогли придать ей должную величественность. Но прежде чем вручить Марико предполагаемое причастие, он остановился.

– Теперь я должен услышать вашу исповедь, Мария. – Он сделал брату Михаилу знак удалиться, сел на камень, заменивший ему скамью в воображаемой исповедальне, и закрыл глаза.

Она стала на колени.

– Перед Богом… Прежде исповеди, отец, я прошу о милости.

– У меня или у Бога, Мария?

– Я прошу милости у Бога.

– Какой милости ты хочешь?

– Жизнь Анджин-сана в обмен на сведения.

– Не мне давать ему жизнь и забирать ее.

– Да. Но, извините меня, среди всех христиан можно разослать приказ, что его смерть неугодна Богу.

– Анджин-сан – враг. Страшный враг нашей веры.

– Да. И все равно я прошу сохранить ему жизнь. В обмен… в обмен, может быть, я могу оказать большую помощь.

– Какую?

– Мне окажут эту милость, отец? Обещаете перед Богом?

– Я не могу вам обещать такое. Не в моей власти брать или давать жизнь. Нельзя торговаться с Богом.

Марико колебалась, стоя перед ним на коленях на каменистой земле. Потом она поклонилась и поднялась.

– Очень хорошо, прошу вас простить меня…

– Я передам вашу просьбу отцу-инспектору, – пообещал Алвито.

– Этого недостаточно, отец, простите меня.

– Я изложу вашу просьбу и попрошу ее рассмотреть.