Сегун

Клавелл Джеймс

«Вот где должна быть основная битва… – подумал он, – Около столицы. Севернее, в районе Дзифу, Огаки или Хасимы, у Накасенде. Большой северной дороги. А может быть, там, где дорога поворачивает на юг, к столице, – у маленькой деревушки Секигахара, в горах. Где-нибудь там… – О, я много лет был в безопасности за своими горами, но сейчас представился шанс, которого я давно ждал: горло Ишидо оказалось незащищенным.

Мой главный удар будет нанесен

вдоль Северной дороги, а не Токайдо, прибрежной дороги, хотя до поры до времени я буду делать вид, что пятьдесят раз меняю свое решение. Мой брат пойдет со мной. Да, я думаю, Затаки убедил себя: Ишидо предпочел ему Кийяму. Мой брат не дурак, и я сдержу свою торжественную клятву добиться для него Ошибы. Во время битвы Кийяма перейдет на мою сторону, – думаю, что перейдет, – и, когда это случится, нападет на своего ненавистного врага – Оноши. Это будет сигналом пустить в дело ружья, я атакую их внутренние фланги и одержу победу… Я выиграю битву – Ошиба предусмотрительно не позволит наследнику выйти против меня на поле битвы. Она знает: если она так сделает, я, к сожалению, вынужден буду убить ее сына… – Торанага тайком улыбнулся. – Как только я одержу победу, я отдам Кийяме все земли Оноши и предложу ему назначить своим наследником Сарудзи. В тот момент, как я стану президентом нового Совета регентов, мы рассмотрим предложение Затаки госпоже Ошибе, которая будет так оскорблена его притязаниями, что для успокоения первой дамы в государстве и наследника регентам придется, к сожалению, предложить моему брату отправиться в Пустоту… Кто займет его место регента? Касиги Оми. Кийяма будет следующей жертвой Оми… Да, это разумно и так легко… Кийяма, главный среди всех наших христиан, конечно, будет превозносить свою религию, а она все еще у нас вне закона… Эдикты Тайко все еще действуют… Оми и все остальные будут говорить: «Я голосую за то, чтобы эдикты вступили в действие». И Кийяма уйдет – регентов-христиан больше не будет. Постепенно наше давление на эту глупую, но опасную чужеземную религию усилится… Она угрожает нашей Земле Богов, всегда угрожала нашему ва и, следовательно, должна быть уничтожена… Мы, регенты, предложим соотечественникам Анджин-сана отобрать у португальцев их торговлю. Как можно быстрее мы, регенты, прикажем ограничить всю торговлю и проживание всех иностранцев одним только Нагасаки – маленькой частью Нагасаки – и очень серьезно будем наблюдать, как это выполняется. Мы закроем для них нашу землю навсегда! Для них, их ружей и их ядов!

Так много всего

еще нужно сделать, после того как я выиграю битву, – если выиграю… Но мы, японцы, очень предусмотрительные люди…

Это будет золотой век. Ошиба и наследник будут держать пышный двор в Осаке, время от времени мы будем раскланиваться перед ними, а править от их имени – за пределами Осакского замка. Через три года или примерно так Сын Неба предложит мне распустить Совет и стать сегуном на время до совершеннолетия племянника. Регенты будут убеждать меня принять это предложение, и я, без всякой охоты соглашусь… Через год или два, без всякой помпы, я уступлю свой пост Судару, сохраню за собой власть, буду внимательно следить за Осакским замком… Я буду терпеливо ждать… В какой-нибудь день два узурпатора, живущие в нем, сделают ошибку – и тогда они уйдут… Каким-нибудь образом исчезнет и Осакский замок – совсем как сон во сне… И реальная награда в той Великой Игре, награда, о которой я начал думать, как только смог думать, которая стала возможна в момент смерти Тайко, – реальная награда будет получена. Эта реальная награда – сегунат.

Именно за нее я боролся, ее я планировал всю свою жизнь. Я, один, наследую все государство! Я буду сегуном! И начну новую династию… Это стало возможно сейчас – благодаря Марико-сан и варвару чужеземцу, пришедшему из восточного моря…

Марико-сан, ваша карма была умереть со славой – и жить вечно… Анджин-сан, мой друг, ваша карма – никогда не покидать эту страну. Моя карма – быть сегуном. – Кого, ястреб, встрепенулся на его руке и устроился поудобнее, наблюдая за Торанагой. Тот улыбнулся птице. – Я не выбирал, кем мне быть. Это моя карма!»

В этот год, на рассвете двадцать первого дня десятого месяца, месяца без богов, началось сражение между главными силами. Это случилось в горах около Секигахары, на Большой северной дороге. Погода стояла отвратительная – туман, потом дождь со снегом… К самому концу дня Торанага выиграл битву. Началась резня – было отрублено сорок тысяч голов…

Спустя три дня Ишидо схватили живым. Торанага остроумно напомнил ему о предсказании китайского посла и в цепях отправил в Осаку для публичного обозрения. Он приказал эта закопать господина генерала Ишидо в землю, оставив одну голову, и предложить прохожему попилить самую знаменитую в стране шею бамбуковой пилой… Ишидо умирал целых три дня и умер очень старым…