Сегун. Книга 2
Шрифт:
– Слушаюсь, Дзодзэн-сан.
Ябу велел Игураси:
– Дай ему проводников до границы и свежих лошадей.
Игураси с самураем тут же вышли.
Дзодзэн потянулся и зевнул.
– Пожалуйста, простите меня, – извинился он. – Несколько дней не слезал с лошади. Я должен поблагодарить вас за необычайный вечер, Ябу-сама. Вы глядите далеко. И вы, Оми-сан. И вы, Нага-сан. Я не премину сообщить это господину Торанаге и моему господину. Теперь, если вы меня извините, я устал, дорога из Осаки очень длинная.
– Конечно, – подхватил Ябу. – Как там, в Осаке?
– Хорошо. Помните тех разбойников,
– Разумеется.
– Мы захватили четыреста пятьдесят человек в ту ночь. Многие носили гербы Торанаги.
– У ронинов нет понятия о чести. Никакого.
– У некоторых есть, – оскорбился Дзодзэн. Его преследовал неизживаемый стыд за то, что когда-то он был ронином. – Кое-кто носил наши гербы. Никто не спасся. Все погибли.
– И Бунтаро-сан?
– Нет. Он… – Дзодзэн запнулся. Это «нет» выскочило случайно, но теперь, когда он его произнес, на попятный идти было поздно. – Нет. Мы не знаем наверняка. Его тела не нашли. Вы ничего не слышали о нем?
– Нет, – сказал Нага.
– Может быть, он и был схвачен. Вдруг они разрезали его на куски и раскидали останки повсюду? Мой господин хотел бы знать, какая судьба постигла его, если вы получите новости. В Осаке сейчас все спокойно. Идут приготовления к встрече регентов. А также к празднованию новой эры и, конечно, чествованию всех даймё.
– А господин Тода Хиромацу? – вежливо осведомился Нага.
– Старина Железный Кулак все так же силен и свиреп.
– Он все еще там?
– Нет. Выехал с людьми вашего отца за несколько дней до моего отъезда.
– А двор моего отца?
– Я слышал, что госпожа Кирицубо и госпожа Садзуко просили разрешения остаться с моим господином. Лекарь посоветовал наложнице господина Торанаги подождать месяц. Он считает, что дорога не пойдет на пользу ребенку, которого она ожидает. – Для Ябу он добавил: – Она ведь упала в ночь вашего отъезда, правда?
– Да.
– Надеюсь, ничего серьезного? – встревожился Нага.
– Нет, Нага-сан, ничего серьезного, – успокоил Дзодзэн, потом опять обратился к Ябу: – Вы известили господина Торанагу о моем приезде?
– Конечно.
– Хорошо.
– Новости, которые вы нам сообщили, очень его заинтересуют.
– Да. Я видел почтового голубя, он сделал круг и улетел на север.
– У меня сейчас налажена такая служба, – пояснил Ябу, не упомянув, что голубь гостя тоже был замечен, что соколы перехватили его около гор, что послание расшифровано: «В Андзиро все как сообщалось. Ябу, Нага, Оми и чужеземец здесь».
– Я уеду утром, с вашего разрешения, после военных учений. Вы не дадите мне свежих лошадей? Я не должен заставлять ждать господина Торанагу. Поеду повидаться с ним. Так повелел мой господин в Осаке. Я надеюсь, вы проводите меня, Нага-сан.
– Если мне прикажут, я поеду. – Нага потупился, но весь сгорал от подавляемой ярости.
Дзодзэн с телохранителями поднялся на холм к своему лагерю. Поменяв часовых, он приказал своим людям спать, а сам вошел в маленькую палатку посреди кустов, которую поставили на случай дождя. При свечах под москитной сеткой он переписал составленное ранее письмо на тонкий листок рисовой бумаги и добавил: «В наличии пятьсот ружей. Готовится внезапное
– Выпусти его где-нибудь в кустах, – прошептал он. – Спрячь там, где он мог бы безопасно просидеть до рассвета. Будь осторожней: здесь у них везде глаза. Если остановят, скажи, что я приказал прочесать окрестности, но сначала спрячь голубя.
Самурай молча юркнул в темноту, как таракан.
Довольный собой, Дзодзэн поглядел вниз, в сторону деревни. У крепости и на противоположной стороне, в жилище Оми-сан, горели огни. Как и в доме ниже по склону, который занимал чужеземец.
«Этот щенок Нага прав, – подумал Дзодзэн, отмахиваясь от москитов. – Варвар словно мерзкая зараза».
– Спокойной ночи, Фудзико-сан.
– Спокойной ночи, Андзин-сан.
Сёдзи за ней закрылись. Блэкторн скинул кимоно и набедренную повязку, надел более легкое ночное кимоно, залез под москитную сетку и лег.
Он задул свечу. Глубокая темнота окружила его. Дом совсем успокоился. Маленькие ставни были прикрыты, но он мог слышать прибой. Луну затянули облака.
Хмельное и смех вызвали в нем сонливость и эйфорию, он слушал шум прибоя и словно покачивался на волнах, его мозг затуманился. В деревне внизу вдруг залаяла собака. «Хорошо бы завести собаку, – подумал он, вспомнив своего бультерьера, которого оставил дома. – Интересно, жив ли еще пес? Его кличка была Грог, но Тюдор всегда звал его Ог-Ог.
Ах, Тюдор, мой мальчик. Как давно это было. Хотел бы я повидать вас всех – хотя бы написать письмо и отослать его домой. Ну-ка, – подумал он, – как бы я его начал?
„Мои дорогие! Это первое письмо, которое я смог отправить домой, с тех пор как мы высадились в Японии. Теперь у меня все хорошо, ибо я представляю, как жить по их законам. Пища здесь ужасная, но сегодня вечером мне достался фазан. Скоро я получу обратно свой корабль. С чего начать свой рассказ? Сегодня я кто-то вроде феодала в этой незнакомой вам стране. У меня дом, лошадь, восемь служанок, домоправительница, собственный брадобрей и собственная переводчица. Я теперь всегда чисто выбрит, ибо бреют меня каждый день. Стальные лезвия для бритья у них наверняка самые лучшие в мире. Мне положили огромное жалованье – достаточное, чтобы кормить в течение года двести пятьдесят японских семей. В Англии это была бы почти тысяча гиней в год! В десять раз больше того, что мне платит голландская компания…“»
Кто-то открывал сёдзи. Он насторожился, его рука нащупала под подушкой пистолет. Потом он уловил почти неслышный шелест шелка и запах духов.
– Андзин-сан? – донесся легчайший шепот, исполненный обещания.
– Хай? – спросил он, вглядываясь в темноту, но ничего не видя.
Шаги приблизились. Блэкторн слышал, как женщина встала на колени, откинула сетку и забралась к нему под полог. Она взяла его руку и подняла к своей груди, потом к губам.
– Марико-сан?