Сделка
Шрифт:
— В чем дело? — жестко спросил он.
— Извините, товарищ капитан. Сморило.
— Смори-ило. Вернемся в часть, я тебе дам «сморило». — Он сплюнул на снег. — Еще раз увижу, что спишь в кабине, отправишься на гауптвахту. Будешь очко драить все десять дней, понял?
— Так точно, товарищ капитан, — промямлил солдат. — Извините, товарищ капитан. Больше не повторится.
— Никого не видел? — поворачиваясь к третьему кунгу, спросил убийца.
— Никак нет, товарищ капитан, — уже бодрее отрапортовал солдат, поняв, что гроза миновала.
— Ладно, — Сулимо подумал секунду, а затем, снова сплюнув на снег, приказал: —
— Так точно, товарищ капитан, — словно механическая кукла, ответил водитель.
— Смотри в оба.
Капитан пошел к следующей машине, стараясь двигаться спокойно и бесшумно. Когда до кабины оставалось метра полтора, он заметил, что и тут дверца со стороны водителя приоткрыта. Держа пистолет в опущенной руке, убийца взвел курок, а затем быстро метнулся вперед. Кабина была пуста, но дверца оказалась открытой и с противоположной стороны. Капитан хмыкнул. В голосе его отчетливо прозвучали нотки разочарования. Значит, не таким уж сообразительным оказался летун, раз не пустился в бега сразу, а решил отсидеться. Вот и кабина еще не успела простыть. Он ушел отсюда только что, максимум полминуты назад. Скорее всего обнаружил преследователя, то есть его. Капитан обошел «газик» и вгляделся в темноту, в силуэты тягачей. Ни малейшего признака движения. И ясе-таки Алексей Николаевич Семенов должен быть где-то здесь. Конечно, плохо, что у летуна было время на размышления — еще глупостей понаделает, — однако подобное течение событий в конечном счете тоже предусматривалось. Никуда Семенову не деться. Он, как трамвай, будет вынужден двигаться по заранее проложенным рельсам, в нужном кондуктору направлении. А в роли кондукторов сейчас выступают Борис Львович Сулимо и Алексей Михайлович Саликов. Капитан усмехнулся и зашагал к тягачам, сжимая поставленный на предохранитель пистолет в левой руке…
В тот момент, когда убийца достиг темных, будто мертвых машин, Алексей уже оказался в пяти метрах от первого капонира. Отличный был капонир, правда, недостаточно высокий. Хвост «МиГа» все-таки возвышался над ним примерно на полметра.
Стараясь выглядеть естественно и спокойно, Алексей вышел на взлетную полосу и направился к устанавливающим под крылья «МиГа» подпорки техникам.
— Слушайте, ребята, документы оставил в кабине, — он заметил, что голос его все-таки предательски подрагивает.
Однако техникам, судя по всему, было наплевать. Один из них, угрюмый молодой парень, кивнул на все еще болтающийся сбоку трап.
— Полезай забирай, — сказал он. — Только смотри поосторожнее там.
— Хорошо, я мигом, — Алексей за две секунды вскарабкался по трапу в кабину, перегнулся и сунул руку за кресло. Аварийный комплект был здесь. Вот его пальцы коснулись специального кармашка, в котором хранились «ПМ» и запасная обойма.
В следующую секунду Алексей почувствовал, как внутри у него все холодеет. Ни пистолета, ни, понятное дело, обоймы в аварийном комплекте не было.
— Черт.
Алексей принялся лихорадочно ощупывать аккуратный, тугой, похожий на ранец АЗ в надежде, что пистолет все-таки тут. Он просто наткнулся не на тот отсек. Тем не менее чей-то голос, сидящий у него в голове, ледяным, безразличным тоном повторял: «Ты не ошибся. Пистолета нет». Скорее всего и во втором «МиГе» он тоже ничего не найдет. Кто-то вытащил
— Ну что, нашел? — гаркнул снизу техник.
— Да, спасибо, — быстро кивнул Алексей, скатываясь по трапу.
— Сейчас, парни, сейчас. Мне нужно еще во втором самолете посмотреть…
— Что, тоже документы? — удивился техник.
— Да нет… Там… безделицу, ерунду, так… — Алексей кинулся во второй капонир. Там трапа уже не было. — Мужики, приставьте трап. Я там в кабине забыл кое-что.
Кто-то посмотрел на него с раздражением, кто-то — с безразличием.
— Слушай, отец, может, потом, а? Завтра. Куда твоя вещь из кабины-то денется? С утра бы и забрал.
— Нет, мужики, мне сейчас надо, правда.
Один из техников вздохнул, повернулся к кому-то,
стоящему у другого борта самолета и громко сказал:
— Эдик, приставь-ка трап.
— На кой? — послышалось с той стороны.
— Да летчик что-то в кабине забыл.
Алексей повернулся и увидел рыжего здорового парня, глядящего на него из-под днища самолета. Того самого, что указывал дорогу к капитану Сулимо.
— A-а, это ты, — протянул Эдик и усмехнулся. — Ладно, летун, иди сюда. Поставлю тебе трап. — Он ловко подтащил оранжевый трап к кабине и закрепил его. — Скажи спасибо, фонарь [15] еще закрыть не успели, а то бы не стал возиться.
15
Фонарь — стеклянный колпак, накрывающий кабину.
— Спасибо, — серьезно кивнул Алексей.
— Не за что, — весело засмеялся Эдик. — Полезай, только побыстрее постарайся. Времени в обрез, сам понимаешь.
— Хорошо.
Алексей поднялся наверх. Он уже знал, что обнаружит там, и тем не менее совсем крохотный уголек надежды еще теплился в груди. Ему понадобилось пятнадцать секунд на то, чтобы убедиться: оружия нет и здесь. Алексей тихо и вяло выругался.
Им овладело дурное чувство сонливости. Их провели: и его, и Поручика. Правда, по-разному. Двигаясь, словно сомнамбула, Алексей спустился по трапу.
— Что, браток, не нашел? — понимающе спросил Эдик.
Алексей не ответил.
— Да не расстраивайся, — хлопнул его по плечу техник. — Завтра найдешь эту свою штуковину. Ничего с ней за ночь не станет. Цела будет, невредима. Не боись.
— Нет, — покачал головой Алексей, — завтра не найду. Раз нет сегодня, значит, и завтра не появится.
— А что за вещь-то? — полюбопытствовал рыжий.
Алексей посмотрел на него отсутствующим взглядом.
— Брелок, — наконец выдавил он. — Талисман.
— Лучше не терять. Ладно, я погляжу здесь, на полосе. Может быть, выронил, когда из кабины выбирался.
— Вряд ли. Скорее в части оставил.
— Ну, тогда чего тебе волноваться? — Эдик убрал трап и закрыл фонарь. — Вернешься — отдадут.
— Не думаю. Не думаю. Там, похоже, не слишком-то жаждут меня снова увидеть.
— Какая разница, увидят же.
— Надеюсь.
Алексей постоял еще с полминуты, соображая, что же ему делать дальше. Итак, он остался без оружия. Значит, с капитаном ему не справиться. Спрятаться тут, на аэродроме, тоже не удастся. Рано или поздно, Сулимо все равно отыщет его. И тогда смерть. Остается только одно — бежать.