Сделка
Шрифт:
Алексей посмотрел в окно. Теперь капитан стоял рядом с техниками и о чем-то беззвучно спрашивал их. Разумеется, Алексей не слышал его голоса и с такого расстояния не мог разобрать движения губ, но по позе, по тому, как капитан взмахнул рукой, он понял: убийца спрашивает, не видели ли техники здесь одного из летчиков. Конечно же, те не видели. Сулимо еще несколько секунд постоял рядом с «МиГами», вероятно, отдавая какие-то команды, а затем так же торопливо зашагал обратно: к кунгам, к грузовикам, к темноте.
«Через минуту он будет здесь, — подумал Алексей. — Все, пора уносить ноги. Прямо сейчас». Он перебрался вправо, открыл дверцу
— Черт побери, — обругал себя Алексей шепотом. Вместо того чтобы обдумать план действий, он сидел и вспоминал, что и как сказал убийца-капитан Портику. — Дурак, дурак.
Присев на корточки, Алексей заглянул под днище кунга. Сулимо был уже на середине взлетной полосы, и пройти ему оставалось около ста пятидесяти метров. Примерно сто восемьдесят шагов.
Первой мыслью было подождать, пока убийца подойдет поближе, и напасть на него внезапно, из-за машины. Однако Алексей тут же откинул этот вариант. Сулимо явно обладал немалой физической силой, к тому же был при оружии. Внезапность, конечно, давала какой-то перевес, но не слишком большой. Капитан, несомненно, растерялся бы, свались Алексей ему на спину. Но на сколько? На полсекунды? На секунду? Для того чтобы гарантированно отключить его, Алексею этого времени не хватило бы. А уж если Сулимо придет в себя, то аэродромное хозяйство наверняка пополнится еще одним свежеиспеченным трупом. И не нужно много ума, чтобы догадаться, чьим именно. Капитан вооружен и отлично умеет нажимать на курок. Это свое умение он продемонстрировал на теперь уже мертвом Поручике. Значит, если Алексей хочет уравнять шансы, ему тоже следует раздобыть оружие.
«Может быть, ворваться в кунг и попытаться отобрать у солдат автомат?» — подумал он, но тут же отмахнулся и от этого варианта. Во-первых, неизвестно, сколько солдат в каждом кунге, а во-вторых, неясно, есть ли у них оружие. Среди них могут оказаться ребята неслабого десятка, которые благополучно скрутят его прежде, чем он успеет раскрыть рот. Все-таки что ни говори, а в данный момент Алексей пребывал не в самой лучшей физической форме. В отличие от героев большинства кинобоевиков, он никогда не изучал ни карате, ни прочих импортных штучек. Да и капитан, услышав шум — а уж шума-то наверняка будет предостаточно, — конечно, поторопится пустить незадачливому грабителю пулю в голову.
И вдруг Алексей сообразил. Господи, какой же он дурак. В самом деле дурак. От страха, что ли, у него ум за разум зашел? Пистолет должен быть в аварийном запасе. Обязательно. При каждом вылете у любого летчика в аварийном запасе лежит пистолет и обойма к нему. Если он сумеет забраться в кабину «МиГа», то извлечь из АЗ оружие будет делом двух минут. Правда, для этого потребуется пройти половину полосы — от прожекторов до капониров — на глазах у двух десятков техников. А может быть, и трех десятков. Однако другого выхода у него все равно нет. «Да и вряд ли, — подумал Алексей, — вряд ли эти люди знают, что происходит с летчиками, сажающими здесь самолеты. В противном случае их с Поручиком пристрелили бы прямо на полосе, а не потащили бы за полкилометра. Грохнули бы у самолетов, и дело с концом».
За кунгами послышался хруст подмерзшего наста. Сулимо настороженно, медленно приближался к машинам. Вот шаги стихли. Алексей пытался угадать, что сейчас делает убийца.
А капитан сидел на корточках, заглядывая под днища
— Я вижу тебя, — вдруг достаточно отчетливо и громко произнес убийца.
Алексей вздрогнул. На секунду им овладела паника, захотелось закричать, выскочить из-за кузова и броситься на человека с пистолетом. В следующее мгновение пришло прозрение. Не видит его капитан! Если бы видел, то просто подошел бы и пристрелил. Старый, как мир, трюк, рассчитанный на дураков и людей, находящихся в панике. Собственно, он и был охвачен паникой, но не настолько, чтобы совсем потерять голову.
— Выходи, — скрипуче продолжал говорить капитан. В голосе его слышалось усталое равнодушие. Поддельное, конечно же. Оно не могло быть неподдельным. — Выходи, и я сохраню тебе жизнь.
«Расскажи об этом Поручику», — едва не вырвалось у Алексея, однако он вовремя прикусил язык. Сейчас ему нужно быть предельно осторожным: не выдать себя лишним движением, скрипом, шорохом, звуком дыхания.
Сулимо поднялся во весь рост и медленно побрел вдоль кунгов.
— Ну что же, если ты не хочешь выходить, я сам подойду к тебе. И пристрелю тебя, — многообещающе добавил он.
Стараясь попадать в такт шагам капитана, Алексей двинулся в противоположную сторону. Вот он миновал первый кунг и оказался на открытом месте, почти у самой тропы. Осторожно обойдя кузов, Алексей выглянул из-за машины ровно настолько, чтобы увидеть медленно удаляющуюся спину убийцы.
Что же, пусть Сулимо думает, что он все еще здесь. Хоть какое-то преимущество во времени. Впрочем, в его положении и пять-семь минут — подарок судьбы. Жаловаться тут не приходится. Да и некому. Он сделал несколько шагов, пересек тропу и, все еще стараясь ступать как можно тише, быстро потрусил к капонирам, держась чуть левее взлетной полосы. Иногда снег проваливался под его весом, и Алексей почти по колено погружался в сугроб. Бежать по асфальту, конечно, было бы быстрее, но тогда он оказался бы на свету. И если бы капитан не дай Бог обернулся — а он бы наверняка обернулся, сработал бы закон подлости, — то Алексей моментально был бы обнаружен. Поэтому он брел у самой границы электрического дня и природной ночи, проваливаясь в снег и выбираясь из него, приближаясь к заветной цели — аварийному запасу, хранящемуся в кабине самолетов.
Сулимо обошел машины. Он заранее откинул вариант, что беглец окажется непосредственно в одном из кунгов. Солдаты наверняка подняли бы тревогу, и Алексей Николаевич Семенов не мог не предвидеть подобного исхода дела. Под машинами его тоже нет. Вывод: летчик прячется в одной из кабин. Капитан заметил приоткрытую дверцу в среднем кунге, прижался плечом к клепаному борту «ГАЗа» и осторожно, беззвучно, как его и учили, шагнул вперед. Толкнув дверцу правой рукой, левую с пистолетом он вытянул перед собой, готовый нажать на курок. Вместо летчика на него уставился бледный заспанный солдат, проснувшийся, видимо, от звука открывающейся двери и непонимающе, по-совиному лупающий глазами. Капитан опустил пистолет.