Сделка
Шрифт:
Она сама не знала, почему ляпнула про Брюсова, но сейчас ей действительно стало любопытно – а вспомнит ли он вообще про нее? И в какой форме откажет?
– Брюсову – привет! – крикнула она вслед расстроенному продюсеру.
***
Через неделю Михайленко объявился снова. Рассказ его оказался весьма занимательным. Все это время он вызванивал Брюсова, с завидным упорством добиваясь встречи. И, конечно, добился. «Кто бы сомневался, – подумала Ира. – Ты и мертвого из могилы поднимешь».
Нехотя
– В каком ресторане? – удивилась Ирина.
Она давно не проходила мимо своего давнего детища. Но в последний раз, года три назад, ресторан еще назывался по-другому.
– Ну, его собственный ресторан, вы не знали?
– Знала. И что дальше?
А дальше было так… Ира слушала Михайленко, так красочно представляя эту сцену, словно сама при ней присутствовала… Брюсов усадил его за столик напротив себя, заказал что-то для них двоих и принялся ужинать, не собираясь, по-видимому, терять время зря.
Гость начал сбивчиво и торопливо выкладывать свою идею. Брюсов слушал вполуха, очевидно, прекрасно зная, что сниматься у какого-то Михайленко не будет. Но угощал горе-продюсера от души. А тому кусок в горло не лез. Наконец, Михайленко изложил все, что хотел. Он ждал, что вот сейчас Брюсов начнет ему советовать пригласить для съемок молодых артистов – выпускников ВГИКа, или попросту пошлет подальше. Но Брюсов оказался человеком вежливым.
– Я обдумаю ваше предложение, – сказал он. – Оставьте сценарий и ваши координаты. Если материал меня заинтересует, я сам вас найду.
– Но… вся проблема в том, что сценария пока нет. Автор не разрешает экранизацию, пока я не заручусь вашим согласием на съемки. Но вы не беспокойтесь – сценарий напишем быстро, автор очень талантлив.
– Губа – не дура у вашего автора, – усмехнулся Брюсов. – А о чем мы тогда говорим? Если у вас даже нет сценария…
«Вот индюк, – подумала Ира. – Тоже мне… губа – не дура. Самомнение у тебя прежнее, Брюсов. Хотя… ты имеешь на это право, что и говорить».
– Зато у меня есть книга! – Михайленко не оставлял надежды.
Он извлек книжку на стол.
Брюсов кинул на нее взгляд и замер. Переменившись в лице, отложил вилку с ножом и уставился на Михайленко.
– Откуда это у тебя? – Брюсов перешел на «ты».
– В каком смысле – откуда?
– Ну, то есть, откуда ты знаешь автора?
– Недавно познакомился. Прочитал книгу и съездил к Смальковой домой.
– К Ирине?
– Ну да.
– И что она сказала?
– Я же вам все объяснил, – удивился Михайленко. – Говорит, соглашусь, только если буду контролировать съемки, потому что один бездарь уже запорол ее материал. И только, если главного героя сыграет Брюсов.
– Так и сказала? А еще что?
– Ничего… А, привет вам передавала.
Брюсов подозвал официантку и велел принести вина. Михайленко отказываться не стал. Выпили вместе. Брюсов что-то расспрашивал, но что тот мог рассказать, когда сам впервые увидел Ирину неделю
– Все? – не поверила Ирина.
– Все, все, это точно. Особенно ему последняя понравилась и стихи. А чему вы удивляетесь? Настоящий талант всегда распознает другой с первого взгляда.
– Надеюсь, сериал он не видел, – пробормотала она.
– Ирина Сергеевна, мы все никак не подойдем к сути, – Михайленко гордо выпрямил спину. – Я выполнил ваши требования. Александр согласился сниматься у меня!
Потрясенная, Ира молча смотрела на него. Она сама не ожидала подобной развязки. И что, что это теперь будет? Может, Брюсов просто выпил лишнего? Или… или она действительно увидит его спустя столько лет?
– Я привез контракт, – продюсер уже раскладывал на столе бумаги. – Подписывайте.
Как будто под гипнозом, Ира подписала все, почти не читая. Довольный, и, кажется, убежденный, что согласие как Брюсова, так и автора есть результат его собственного красноречия, Михайленко ушел. Работа над сценарием должна была начаться в ближайшее время. Собственно, наметки у него уже есть.
А Ира так и осталась сидеть на кухне. Подошел Кирюшка, залез к ней на коленки:
– Мам… У Бобика болит лапка.
Бобиком звалась любимая меховая игрушка – не собачка, а белый медвежонок, неизвестно почему обретший такую кличку. Тот самый Сашкин подарок.
– И что ты сделал с его лапкой? – автоматически спросила Ирина.
Многострадальному медвежонку давно было пора на пенсию при такой сложной жизни.
– Ничего… Он мне пхосто сказал, что болит. А ты чего такая? – малыш взял ее голову обеими ручками, повернул к себе и заглянул в лицо.
– Я? Я – нормальная… Нет, Кирюш, я ненормальная. Сама не знаю, что делаю. Ты иди, играй.
– А Бобик?
– Сейчас посмотрим твоего Бобика. Иди. Подтяни колготки… Скоро будем кино снимать, пойдешь со мной?
– Да. А камелу возьмем?
– Возьмем, – улыбнулась Ира. – Будем снимать дядю, который подарил тебе Бобика. Хочешь?
– Ага. А кто этот дядя?
– Не знаю, дорогой… Просто чужой дядя.
– Тогда зачем его снимать? Давай лучше снимем папу.
– А зачем снимать папу?
– Потому что он, когда в следующий лаз пхиходит, я его уже плохо помню, – выразился Кирюша.
Ира почувствовала угрызения совести. Конечно, у Димки есть дочка, и, хотя Кирюшку он не забыл, но от жизни сына совсем отстранен. Сначала Дима навещал их хотя бы раз в месяц, но в один прекрасный момент Ира поняла, что нужен ему совсем не ребенок. Она снова расставила все по местам, и с тех пор Дима функционировал, как отец, в основном «откупаясь» дорогими подарками. Да и правильно. Что душу травить, когда можно спокойно жить нормальной семьей – как он всегда и хотел. К тому же у Димы трудная работа, сотня человек в подчинении. А Маша с каждым годом становилась все более ревнивой.