Сделка
Шрифт:
Влад вздыхает и осматривается по сторонам. В комнате есть всё необходимое, вплоть до дамского туалетного столика рядом с окном едва ли не во всю стену, и нет ничего лишнего, вроде набитых всякой сувенирной ерундой шкафов. Затем подходит ко мне и шепчет в ухо:
— Слушай, Оль, я не знаю, есть ли у него здесь камеры и запись звука. Так что в этой спальне тоже надо соблюдать осторожность.
Его едва заметное, и из-за того чуть щекотное дыхание приятно согревает ухо. Я млею, обвиваю руками его мускулистую шею и шепчу в ответ:
— Иди ко мне.
Губы Влада — ищущие, мягкие и тёплые. Мне нравится,
Он будто бы ждал этого. Крепко хватает меня за запястья, роняет на спину, снова приникает губами к моему рту, проникает горячим трепещущим языком. Наверное, я издаю громкий стон, потому что он шепчет:
— Тише ты Господи, Оля… Тише…
Я смеюсь:
— А чего ты боишься? Как раз в соответствии с ролями, нет?
Влад улыбается:
— Не перестарайся, главное.
А затем мягко и тепло целует мою шею и от удовольствия я покрываюсь мурашками. Дышу глубоко и часто, постанываю, когда он, расстёгнув за моей спиной бюстгальтер, губами принимается посасывать по очереди мои соски, всасывает их ими, чуть прикусывает зубами…
Я выгибаюсь дугой и снова выдыхаю стон удовольствия — на этот раз слышу его сама, но ничего не могу с собой поделать. Влад аккуратно накрывает мой рот ладонью и скользит кончиком языка по животу. Огибает пупок, спускается ниже. Я все теку от его поцелуев и ласк, тем более, что пальцами он гладит у меня между ног и я чувствую лёгкий нажим среднего — он скользит ровно меж половых губ и клитор то и дело будто вспыхивает под ним…
Спустя пару минут я, переплетясь с Владом пальцами и запрокинув голову с распущенными волосами, резво скачу на его члене в позе "наездницы". Оргазм подступает волнами, я чувствую, что вот-вот достигну его, но хочется продлить предвкушение и я ненадолго замираю, падаю на Влада и упоённо целуюсь с ним.
— Я сейчас кончу… — шепчу я ему. — Не знаю, помнишь ты или нет, но я очень громкая…
— Помню… — выдыхает он. — Оля! Оля!
Я сонно приоткрываю глаза и, щурясь, вижу встревоженное лицо Влада. Его глаза блестят в свете луны. Я по шею укутана одеялом, мне жарко и я раскрываюсь, не понимая, где нахожусь. Влад, опираясь на руку, нависает надо мной. Я смотрю на него, а затем в окно, где в лунном свете серебрятся внизу кусты и виднеется блестящее отражением озеро вдали.
— С тобой всё в порядке? — спрашивает он. — Ты чего так шумишь?
— Кто шумит? — спросонья я не сразу понимаю его вопрос. — В смысле шумлю? Мы где вообще?
— В Швейцарии. У Фридриха дома. Тебя вырубило, как только мы поднялись. Я тебя раздел до белья. Ты чего так застонала? Приснилось что?
— Да, — хрипло отвечаю я. — Приснилось. Извини.
— Ничего. Отдыхай. Доброй ночи.
Поворачиваюсь лицом к окну, незаметно горько вздыхаю, думаю о том, что надо бы смыть тушь и засыпаю снова.
32
— Осторожнее, Фриц! — звонко хохочет женственная Николь, в отместку шутливо зачёрпывает ладонью воды за бортом поскрипывающей деревянной лодки и брызгает на мужа. Смеясь, он пытается увернуться, с любовью глядит на супругу и, нарочито хмуря широкие брови, восклицает,
— Хулиганка!
Удивительная
А ведь это не так. Во время этой прогулки я постоянно ловлю себя на мысли, что предпочла бы, чтобы наше "супружество" было бы правдой. С каждым часом Влад становится мне всё важнее и ближе. Я уже с теплотой встречаю морщинки в уголках его глаз, когда он улыбается и если улыбка предназначена мне, всё в моё душе будто отогревается, несмотря на прохладный ветер.
Небо ясное, светло-синее, и на контрасте с сочно-зелёными альпийскими лугами, где как в рекламе сливочного масла, вдалеке пасутся пятнистые бело-рыжие коровы, вид просто завораживающе живописный. Особенно с учётом того, что озеро располагается между высоченными холмами, у подножья пологих берегов которых стоят аккуратные белые домики с коричневыми и оранжевыми черепичными крышами. Видна такого же цвета церквушка с трёхэтажным зданием поблизости, возможно, отелем. И за счёт того, что берега столь высоки, кажется, что покрывшие их тёмно-зелёным ковром хвойные и лиственные деревья простираются до самого неба, в почти безоблачной синеве которого то тут, то там виднеются парашюты отдыхающих.
Здесь очень классно, но Фридрих говорит нам, что эта прогулка — лишь разминка, потому что после неё нас ждёт обед в Цюрихском замке, а затем мы уже всласть насладимся прогулкой по озеру не в окрестностях Цюриха, а в самом городе, на знаменитом Цюрихском озере. Будем кататься там на старинном колёсном пароходе 1909 года, рассматривать с воды береговую архитехтуру, а потом пересядем на круизный корабль и доплывём до реки Линт, которое впадает в Цюрихское озеро на востоке. А может наоборот — поплывём на запад в сторону вытекающей из озера реки Лиммат. В любом случае, обещает Николь, нам очень понравится — там потрясающе красиво!
Им с Фридрихом сложно не верить — они действительно очень любят эту землю, это чувствуется и во взглядах и в интонациях, но прежде всего в их радостно-умиротворённых взглядах, когда они горделиво осматривают местную природу и аккуратные, чистые строения.
Они очень приятные люди и быстро расположили меня к себе. Жизнерадостные, активные, очень улыбчивые и гостеприимные, они взяли на себя роль наших экскурсоводов и наберебой рассказывают интересные истории и дают исторические справки по любому поводу.
Но в тот самый момент, когда Влад садится на вёсла взятой напрокат лодочки на четверых, когда Фридрих, забавно морща нос, тыкается им в шею своей худенькой и миниатюрной темноволосой жены, мой смартфон неожиданно пищит сообщением и, прочитав его, я всерьёз озадачиваюсь, пытаясь понять написанное, а секундой позже — порядком напрягаюсь.
"Прив. Саша всё узнал. Закатил скандал. мы расстались. свадьбы не будет. Влад трепло. Скажи ему, что я знаю, где вы и зачем. Жду 5 лямов в течении двух суток. не будет денег — швейцарцы узнают правду. Так ему и передай. Номер карты скину вечером. Адьос".