Сделка
Шрифт:
Вечер безнадёжно испорчен. Я не задаю вопросов, Влад не пытается оправдываться, мы просто молча подходим к подъезду, молча поднимаемся в лифте на десятый этаж, молча заходим в квартиру, после того, как Влад, прозвенев связкой ключей, отпирает входную дверь.
Он снимает обувь и проходит вглубь квартиры. Коридор здесь ниша и всё пространство — как на ладони. Минимум стен, высокие потолки. Минимализм и хайтек. Преобладание ахроматических цветов — чёрный, серый и белый. Всё оборудовано по последнему слову техники. Один из углов заставлен у стен спортивными тренажёрами. Рядом, на стойках, гантели и штанги.
Прошло
Видя, что я не разуваюсь, а просто стою, чувствуя и неловкость и смущение и какую-то горькую печаль, говорит:
— Проходи, пожалуйста, — затем кивает в сторону овальной двери в дальней стене, — Ванная там. И прости за эту сцену.
— Хорошо, — говорю я и снимаю обувь.
Босиком иду в ванную. Зайдя, вижу в зеркале своё отражение и понимаю, что действительно круто выгляжу. Настолько, что, пожалуй, не уступаю этой… Яне. Ловлю себя на том, что это ужасно глупые мысли, что я вообще не вправе ни обижаться на Влада, ни ревновать. У нас сделка и только. Деловое соглашение. Я не его девушка. Я просто изображаю его жену. И, учитывая маленький скандал на улице, уже не только в теории.
Мне было приятно, когда он сказал Яне, что я — его жена. Она по понятным причинам не показалась мне приятным человеком, но я ловлю себя на мысли, что совершенно не осуждаю её. Напротив — понимаю. Я не в курсе длительности их отношений, мне неведомо из-за чего они расстались и как, но одно я понимаю очень хорошо — я совершенно не осуждаю её. Ей действительно было больно, это бросалось в глаза. Сколько она простояла там в ожидании Влада? А если бы он не приехал сегодня в эту квартиру, решив переночевать в другом месте? Мне стало жаль её. Но одновременно с тем я понимала и то, что если бы Влад попросил бы меня не тревожить его — я бы не стала. Лежала бы комком в постели, ревела бы в подушку, но тревожить бы не стала.
— Оля, ты будешь чай? — спрашивает Влад, выходя из ванной.
Я стою у окна и смотрю во двор, где совсем недавно стоял красный автомобиль. Поворачиваюсь на бархатный баритон Влада:
— Да, буду. Спасибо.
28
Самолёт готовится к взлёту, стюардесса проходит между рядов, проверяя все ли пассажиры пристёгнуты. Я сижу у окна, Влад рядом, у прохода. Летим бизнес-классом, что ещё раз напоминает мне о деловой цели тура.
Как ни странно, я даже рада тому, что стала свидетельницей истерики неизвестной мне Яны. Немного отрезвило. В достаточной степени, чтобы я перестала умилительно смотреть на Влада и растекаться лужицей от каждого его слова или движения. В конце-концов, по прошествии недели, мне тоже наверняка захочется продолжения общения. А Влад его наверняка так же холодно и безжалостно оборвёт. Поэтому нужно держать себя в руках. Отдавать себе отчёт в том, что для него общение со мной — лишь сделка.
Я поворачиваю к нему голову и вижу, что он, закрыв глаза, откинулся в кресле. Он элегантно одет и приятно пахнет. Приталенная чёрная рубашка с классическим воротом, расстёгнутым на две верхние пуговицы, узкие тёмно-серые брюки с идеально выглаженными стрелочками, чёрные оскфорды, массивные золотые часы на запястье. Аккуратно подстрижен и чуть небрежно причёсан.
У Влада уставший вид. И я не смею тревожить его, хотя мне многое хочется обсудить.
Самолёт
Мне вот интересно, как он себе представляет имитацию нашего супружества? Учитывая то, что он за всё время с нашей повторной встречи лишь единожды коснулся меня. Там, в такси, когда хотел успокоить. При этом Фридрихе и его жене он тоже не будет до меня дотрагиваться? И при этом хочет, чтобы они поверили в то, что мы любящая друг друга супружеская пара? Вряд ли он настолько наивен. Он, насколько я успела понять — не наивен вообще. Очень рациональные мозги. Неужели я ему, как женщина, настолько безразлична? Ведь он даже не флиртует со мной. Или же он боится осквернить в своей памяти светлый образ милой растерянной девушки, "вымокшей под дождём кошки", как он назвал меня, которую повторно встретил, когда она решила подработать в эскорте?
"Спать со мной не нужно". Не нужно подобное говорить — это задевает. Что он хотел сказать этой фразой? Решил меня так расслабить, типа "я не клиент и секс с тобой не покупаю" или же просто обозначил дистанцию? Типа "у нас сделка, а не личные взаимоотношения"? А спать с ним не нужно — это как? Он только про секс или же мы и в разных кроватях спать будем? Так нам скорее всего предоставят комнату в которой будет двуспальная кровать. И что, мы повернёмся спинами друг к другу и будем спать, опасаясь друг друга коснуться? Это вообще как? Он разденется передо мной, такой красивый, мускулистый и, как я хорошо запомнила, страстный мужчина, ляжет рядом и повернётся ко мне спиной? И при этом при Фридрихе и его жене мне нужно будет изображать счастливую, любящую и любимую жену Влада?
Я поворачиваюсь к нему и замечаю, что смотрит на меня. Внимательно, изучающе. Я теряюсь. Чувствую, что смущена. Чтобы хоть как-то скрыть неловкость, улыбаюсь и перевожу взгляд на пустой проход, затем на спинку кресла перед собой, на прижатый к ней откидывающийся столик.
— Волнуешься? — тихо спрашивает Влад.
— Чуть-чуть, — отвечаю я, снова взглянув на него. — Думала, ты спишь…
— Нет, я выспался. О чём ты думаешь?
— О… Да так, ни о чём.
— А если по-честному?
Он всё так же пристально смотрит на меня.
— А если по-честному, — говорю я, — то… Почему ты ведёшь себя так, будто между нами ничего не было? Впечатление, что мы совсем чужие друг другу люди. Я понимаю, что это деловая поездка, но… нам же нужно будет изображать из себя мужа и жену…
Вместо ответа Влад кладёт ладонь на моё бедро, прикрытое только чёрным нейлоновым чулком. От его тёплого, властного прикосновения я напрягаюсь и замираю. Дыхание сбивается и сердце принимается учащённо колотиться.
— О Боже… — шёпотом выдыхаю я.
Чувствую, как учащается пульсация в промежности, чувствую, что увлажняюсь, понимаю, что это дикая реакция и одновременно с тем наслаждаюсь ею. Запрокидываю голову, касаюсь затылком спинки сиденья и, глубоко вдохнув, медленно и чуть слышно выдыхаю. Мой выдох напоминает сладкое постанывание и я очень надеюсь, что кроме Влада его никто не слышал.
Влад убирает руку.
— Поэтому, — говорит он.
29