Щупальца веры

Конде Николас

После ее ухода Кэл вернулся в сад, чтобы убрать оставшиеся кофейные чашки. С каждой минутой становилось все жарче, и в соседнем дворе ребята плескались в пластиковом бассейне. С молочником и чашками в руках Кэл взглянул на угол сада, в котором, поработала Кэт. Он подошел поближе и посмотрел на свежевзрыхленную землю. Границы этой полоски голой земли, на которую так коварно прокрался сумах, образовывали почти прямые линии.

Как будто, подумал Кэл, его здесь специально посадили.

Отеки

от ожогов сумахом у Криса были почти незаметны, когда Кэл проверил их в понедельник утром. Осталось лишь несколько шелушащихся сухих пятнышек. Он наложил новый слой волшебного бальзама и стал обсуждать с сыном, стоит ли тому ехать сегодня в лагерь, но Крис добровольно согласился остаться дома и почитать «Вилли Вонка и шоколадную фабрику».

Ровно в полдень, минута в минуту, появилась миссис Руис, и Кэл, теперь свободный от присмотра за Крисом, стал собираться к себе на факультет. Вскоре из комнаты Криса он услышал испанские восклицания. Он вошел туда попрощаться.

Миссис Руис стояла на коленях перед Крисом, изучая следы ожогов на его теле и что-то лопоча по-испански.

— Это просто ожоги от сумаха, — сказал Кэл, — и он почти…

Он умолк, заметив, что она держала у руке бумажную салфетку и тщательно вытирала остатки бальзама, наложенного им сегодня утром.

— Кармен, эта мазь еще нужна Крису. Ожоги не совсем зажили. — Он взял баночку с бальзамом из тумбочки Криса и взял немного мази на кончики пальцев.

— Все в порядке, папа, — сказал Крис, — Мне уже лучше. Кармен только хотела…

— Думаю, мне известно, что будет лучше всего для тебя, Крис. — Кэл подошел к кровати.

— Нет-нет, — сказала Кармен и схватила его за руку.

— Кармен, — сухо сказал Кэл. — Это лекарство. Оно лечит…

Кармен поднялась с колен, отталкивая Кэла от кровати и преграждая ему путь. — Нет, guao — спасать, guao — хороший.

— Что, черт возьми, вы делаете здесь? — раздраженно сказал ей Кэл. Он обошел ее сбоку и нагнулся над Крисом.

Кармен запротестовала еще ожесточеннее:

— Но, миссер Джемис, духи говорить, я спасать.

Кэл прервал свое занятие и взглянул на Кармен.

«Духи говорить…» Итак, ее религиозность начинает создавать трудности.

— Кармен, — сказал он, пытаясь сохранить терпение. — Это бальзам, который залечивает ожоги Криса. Не будете ли вы столь любезны отойти от кровати?

Губы Кармен зашевелились, как будто она хотела что-то сказать, но затем она плотно сжала их и немножко подвинулась в сторону. Кэл снова наклонился к Крису, чтобы наложить бальзам.

Вдруг перед ним промелькнула рука Кармен и выхватила баночку из его руки.

Кэл стремительно обернулся, но Кармен уже выбегала из комнаты. В своем ярко-зеленом ситцевом платье, нелепо ковыляющая, она выглядела бы забавно, если бы Кэл не был столь разъярен.

— Кармен, черт тебя побери! — крикнул он, бросившись за

ней. — Отдай это! Какой бес в тебя вселился?

— Я спасать! — крикнула она ему, удирая в ванную. — Хороший!

Он погнался за ней по коридору, но она захлопнула дверь ванной прямо у него перед носом. Он услышал, как щелкнул шпингалет.

— Кармен! — скомандовал он. — Выходи отсюда!

Он услышал, как зашумела вода в унитазе, один раз, потом другой.

Он прислонился к стенке. Она не собиралась выходить. Ему оставалось только ждать или взламывать дверь.

Она продолжала спускать воду. Кэл в нетерпении зашагал по коридору. Направляясь к гостиной, через стеклянные двери он посмотрел в сад.

Сумах!

Ну конечно! Это Кармен посадила его, а теперь старалась не дать зажить ожогам.

Кармен была опасна.

Дверь открылась. Кармен стояла посередине ванной комнаты, на ее лице было написано огорчение, в глазах — мольба о прощении и в то же время решимость настоять на своем. На полу лежала баночка из-под бальзама, она была пуста. Рядом валялся обрывок туалетной бумаги. Кармен весь бальзам до последней капли спустила в унитаз и вытерла баночку, чтобы в ней не осталось ни капли снадобья.

Он знал, что взорвется за пять секунд до того, как это произошло.

— Ты уволена, Кармен! Прямо сейчас! Забирай свои шмотки и уходи.

Она начала протестовать:

— Но мальчик…

— Это не твое дело. Просто уходи.

Она снова открыла рот, как будто собиралась что-то возразить, но, увидев решимость в глазах Кэла, сомкнула губы и поплелась прочь.

Она зашла в кухню, посуетилась там минуту или две, затем собрала свои вещи и вышла из дома, тихонько прикрыв за собой дверь.

Кэл сидел в гостиной, пока она не ушла. Вдруг он почувствовал запах чего-то горелого. Он бросился в кухню.

На плите на слабом огне стоял ковш с кипящей смесью воды, чеснока и чего-то еще, что Кэл не смог определить. Он провел пальцем по следам какого-то коричневого порошка, оставшимся на кухонном столе, понюхал палец, нерешительно коснулся его языком.

Жженый сахар.

Поворачиваясь к крану, чтобы ополоснуть руку, он заметил что-то необычное на подоконнике. Прямо посередине него стояла красная свеча в стеклянном стакане, ее фитиль горел ровным пламенем.

Свеча Вуду.

Пыталась наложить на меня заклятье, ну-ну.

Он пожал плечами, погасил плиту, затем схватил кипящий ковш, чтобы вылить его в раковину. Добела раскаленная ручка ковша немилосердно обожгла ладонь. Отшвырнув его в раковину, Кэл открыл холодную воду. Ты достала меня, Кармен, я обжегся, подумал он.

Тут он снова заметил свечу.

В ярости он широко распахнул окно, задул свечу и швырнул ее в сад.

Глава 22