Щупальца спрута
Шрифт:
— Я провожу вас, доктор, — засуетился косоглазый, — пожалуйте сюда.
Он повел Варшавского не к воротам, а к глухому забору. Там, в зарослях ежевики, оказалась потайная калитка. Мимо насыпи по едва заметной тропе они вышли на окраину улицы. Тут старик остановился:
— Дальше найдете дорогу сами. Завтра вечером, как стемнеет, приходите на это место. Я вас буду ждать.
Варшавский быстро зашагал прочь, чувствуя на своей спине настороженный взгляд косоглазого,
ГЛАВА III
По телефону Завьялов сжато
Завьялову стало ясно, что у Решетова имеется четкий план действий. Условившись о связи, Завьялов вышел из телефонной кабины переговорной и лицом к лицу столкнулся с Корниловым. Они отошли подальше от почты. Корнилов рассказал, что поездка в район плавней никаких результатов не дала. «Додж» мог уехать только в сторону Приморска. Корнилов с людьми направился туда же. Шофер шедшей из Лубково машины сообщил, что видел «Додж» с зеленым брезентовым верхом около поселка. Корнилов поторопился в Лубково, однако «Доджа» здесь не обнаружил. Об этом он и намеревался доложить Решетову.
Завьялов сообщил Корнилову адрес медпункта и условился о встрече.
После разговора с Решетовым Завьялов попросил Римму покатать его по Лубково. Из окна «Победы» он внимательно осматривал улицы, стараясь хорошенько запомнить их названия и расположение. Ему не терпелись начать поиски. Но прежде надо было встретиться с врачом. Раз диверсанты оставили раненую в Лубково, они неизбежно должны будут обратиться к единственному здесь врачу, то есть к Варшавскому, и попытаются подкупить его или запугать. Варшавский может не сдержаться, вспылить, а вспыльчивость — плохой советчик в таких случаях. Ведь Варшавский не знает, кто такой Завьялов. Как быть?
Для начала капитан выбрал такой вариант; нужно сделать вид, что он безоговорочно подчиняется предписанию врача — будет спать в медпункте, а завтра поедет е Приморск на рентген. Вечером же попытается поговорить с Варшавским.
Римма решила, что ее пассажиру, видимо, плохо и потому он так болезненно морщит лоб и хранит молчание.
Когда они вернулись в медпункт, Варшавского еще не было. Завьялов отказался от ужина и в изнеможении растянулся на койке. Римма принесла подушки и заботливо положила их ему под голову. Завьялов благодарно посмотрел ей в глаза, отчего Римма покраснела и торопливо удалилась.
Варшавский, споткнувшись о порог, выронил саквояж. Завьялов открыл глаза. Комната была залита светом яркой электрической лампочки. Варшавский подошел к окнам и закрыл ставни. Завьялов сразу заметил, что доктор чем-то сильно взволнован.
— Как вы себя чувствуете, товарищ Сергеев? — рассеянно спросил он.
— Ничего, доктор, спасибо, мне лучше. Может, и в Приморск не придется ехать.
— Посмотрим, посмотрим, — неопределенно проговорил доктор и прошел в соседнюю комнату.
Капитан думал, как начать разговор. Сейчас, пожалуй, не время, врач чем-то заметно расстроен.
Завьялов выключил свет и, поколебавшись, открыл ставни. Во дворе, под навесом, стояла «Победа». Левее, ближе к воротам, темнел сарай. Ночь скрадывала очертания предметов. Завьялов ощупью достал папиросу, нагнулся и, прикрывая ладонями огонек, прикурил.
Сон не приходил. Капитан придвинул стул к окну и доля» сидел, облокотившись на подоконник.
Варшавский взял книгу, но читать не мог: мысли были заняты событием в доме косоглазого.
Необходимо немедленно заявить об этом преступлении. Однако в Лубково всего-навсего милицейский пункт, а этого недостаточно, чтобы изолировать бандитов. Дом имеет не один ход, да и кто знает, сколько там человек. Придется ехать в Приморск. А как быть с сестрой? Бандиту ничего не стоит осуществить свою угрозу.
Когда все легли спать и в доме стихло, Варшавский встал с постели, оделся и бесшумно вышел. Заурчал мотор «Победы». Машина плавно подкатила к воротам. Не выключая мотора, Семен Яковлевич вылез из машины, чтобы открыть ворота. Не успел он повернуть в замке ключ, как кто-то схватил его за руку.
Варшавский отскочил в сторону, схватил лом, лежавший у стены сарая и… увидел Завьялова. Тот вынул торчавший в замке ключ и, приложив палец к губам, знаками показывал, чтобы Варшавский поставил машину на место.
Варшавский решил, что Завьялов и есть тот самый человек, которого бандиты приставили следить за ним. Ничего не подозревая, Завьялов продолжал жестами показывать, что машину надо поставить на место. Наконец он потерял терпение и подошел к машине, намереваясь сесть за руль. Варшавский замахнулся ломом, Завьялов успел отскочить в сторону. В следующее мгновение здоровой рукой перехватил лом. Оба стояли с устремленными друг на друга злыми глазами. Первым опомнился Завьялов и выпустил лом.
— Ради бога, доктор, не делайте глупостей. Это может вам стоить жизни, а цели вы не достигнете.
Ошеломленный Варшавский продолжал стоять с ломом в руках.
— Поставьте машину на место и возвращайтесь в дом. Там поговорим, — шепотом сказал Завьялов и ушел.
— Не зажигайте света, Семен Яковлевич, — тихо сказал Завьялов, когда Варшавский вошел в комнату.
Он дружески положил руку на плечо врача. Оба несколько минут молча курили, собираясь с мыслями.
— При таких обстоятельствах, Семен Яковлевич, — тихо начал Завьялов, — любой опрометчивый шаг может причинить человеку большую, подчас непоправимую беду, а делу — вред…
— Откуда вам известно мое имя? — насторожился Варшавский.
— Успокойтесь, доктор. Мне его сообщила Римма.
— А о каких обстоятельствах вы говорите? — все так же настороженно спросил Варшавский.
Завьялов понимал, что врач относится к нему с недоверием. Возможно, даже подозревает в нем врага. Как разубедить его?
В целях конспирации капитан назвался чужой фамилией. Но сейчас необходимо предъявить свое удостоверение личности, иначе Варшавскому ничего не будет понятно.