Щуки в море
Шрифт:
Решено — сегодня у неё праздник! Служение служением, она никогда не откажется от своего пути, но повертеться перед зеркалом тоже хочется. Нет, только не парадный наряд Лесной Сестры! Регалии ученицы, конечно же — они тоже очень праздничные. Жалко, платье ученицы больше нельзя надевать, так что надо непременно попросить Нату подогнать новое. Хочется светло-кремовое, почти белое. И чтобы по вороту — вышитые ветки рябины. Её дерево друидов и при этом ещё и символ женской жертвенности… «Опять ты за своё, Дарья! Хороша «жертва» — ты же просто
* * *
— У тебя серёжка не застёгнута, — улыбнулся Алексей после минуты нежных объятий. Даша действительно не успела — последние штрихи сегодняшнего образа она набрасывала, когда уже открывалась дверь.
— Ну так застегни! — девушка зарделась и предвкушающе зажмурилась. — Знаешь, ещё минуту назад я вообще без платья стояла-а… Как оно, тебе нравится?
— Очень! Ты же знаешь, на тебе мне нравится всё. А кольца магические? — регалии феи на Даше Алексей видел в первый раз.
— Конечно, я же фея! Но для тебя — просто любимая… женщина, — Даша смущённо протянула резную коробочку с обручальным кольцом — тоже работы гнома. — Надень мне… — она чуть повернулась, подставляя застёжку платья. — Лёшик! У меня под платьем ничего нет — ты не соображаешь, назвала себя женщиной — не соображаешь, кольцо мне надел — и то не соображаешь!..
* * *
— Прости, Дашенька…
— За что, Лёшик? За то, что я теперь твоя жена? Ну было немножко больно, но я именно от этого и улетела. Все женщины — слегка мазохистки… или не слегка, — Даша приподнялась и поцеловала Алексея. — Не волнуйся, лично я — именно что «слегка»! Классический пирсинг уже сделала, дефлорацию приняла, а рожать, как ты знаешь, феи не рожают, так что больше никакого «бо-бо», — она сладко потянулась. — Погладь меня…
— Но это я похитил твою невинность, — «высоким штилем» ответил с чуть грустной блаженностью Алексей, нежно перебирая волосы любимой. — Рябинка моя…
— Ммм… Лёшик, серьёзно, я же чувствую — тебя что-то другое тяготит, причём не первый день. Поведай мне свои печали! Если не можешь жене, то расскажи фее. Хочешь, появлюсь при полном параде?
— Так то, в чём ты меня встретила — это ещё не «полный парад»?
— Не-а! — озорно улыбнулась Даша. — Итак, через десять минут явится настоящая фея и устроит любимому мужчине свадебный пир!
* * *
— Даша… Просто сказка…
— Да, — фея задумчиво стелила взгляд куда-то вдаль. — И что главное в этой сказке — мы написали её сами. И Стихиали, и я… и ты тоже.
— Может быть, и я, — вздохнул Алексей. — Слава Богу, хоть для тебя всё закончилось хорошо. «Моя ж печаль бессменно тут, и ей конца, как мне, не будет, и не вздремнуть в могиле ей!»[5]
— «Закончилось»? — удивлённо посмотрела Даша. — Милый мой Тристан[6], для нас всё только начинается! А печаль… Открой душу
— Дашенька, — решился наконец Алексей, — я так и не смог победить эту пустоту, понимаешь? Ты изгнала какую-то другую пустоту. Я давно уже чувствовал, что люблю тебя, только сам себе боялся признаться, но…
— Но и Олю ты любишь, и Лена тебе как дочь, я же вижу. Любимый мой, что же в этом постыдного? У тебя великое сердце, раз ты способен на такое! А я совершенно не чувствую никакой ревности, вот честно.
— Правда?
— Правда, — Даша серьёзно кивнула. — Не надо больше слов.
«Хоть я и фея, но всё-таки женщина — могу спрятать свою печаль в объятиях любимого мужчины. А ему — куда прятаться? Хотя нет, какое «прятаться» — он же мужчина! «С кем и за что сражаться», вот так правильно. Как сражаться с пустотой, с небытием? Пустота на месте Оли, пустота на месте дочери… Я должна что-то сделать, но что? Вразуми, Господи! Только Ты способен победить небытие!»
Ну конечно же! Она ведь женщина, и всё на самом деле так просто!..
«Я верну тебе Олю!» — Даша крепко обняла Алексея. — «Нет, Дарья, всё-таки ты мазохистка».
* * *
«Храм Стихий» оказался именно таким, каким его описывала Алина — совсем маленький домик, скорее даже часовня, чем храм. Шпиль с четырьмя огромными самоцветами, тяжёлые двери, над ними — надпись на языке, остававшемся столь же непонятным, и чуть выше — застывший сине-голубой витраж. Надпись, однако, не переливалась радужным мерцанием — ну да, пришли-то на этот раз не все будущие Стихиали, а одна только Земля.
— Лера, а что за язык? Я сначала думала, тарлаонский, — Даша показала на надпись.
— Никто не знает, — ответила Леренна. — Этот храм стоял здесь, похоже, задолго до того, как мы появились на Тарлаоне. Ты же знаешь — люди пришли сюда из какого-то другого мира, и было это тысячу с небольшим лет назад. И они не могли его построить, потому что попасть сюда могут только Лесные Сёстры.
— А может быть, это и не Тарлаон вообще?
— Нет, точно Тарлаон, я бывала здесь ещё ученицей, а ученицы не могут странствовать по мирам. Ну что, попробуешь войти?
— Жена, именем Дарья, приглашается войти, — неожиданно прозвучал голос храма.
— Вредный, однако! — прошептала Леренна. — Почему-то не «Лесная Сестра», а «жена».
— Отвечаю! — голос сочился понимающей иронией. — Дарья, ты пришла именно как простая женщина, за женским советом. И где же твои регалии феи?
— Угу, — смутилась Даша. — Я как-то чувствовала, что регалий сейчас не надо, — она действительно не надела ничего, кроме вчерашнего кремового платья. Цепочка с камнем феи Земли и обручальное кольцо — не в счёт, это всегда при ней.
— Не надо, — подтвердил голос. — Входи!