Щит Спэрроу

Перри Девни

Он кивнул.

— Она привлекла внимание не той группы мужчин. Из тех, которые без зазрения совести заманивают молодых девушек на свои корабли.

У меня внутри все перевернулось, и я не была уверена, что хочу узнать продолжение этой истории.

— Мужчина, который похитил ее, похитил еще троих.

— Он похищал и продавал их, не так ли?

— Вероятно. Я не дал ему возможности объясниться, прежде чем перерезал ему горло.

Ужасно. Но заслужено.

— Хорошо. И вот как ты стал Стражем?

Он провел рукой

по волосам.

— Мать девочки назвала меня Стражем. Другие услышали. Это все унесло ветром.

— И долетело до самого Куэнтиса.

— Я не удивлен. В Каландре бесчисленное множество рейнджеров, но имена лучших широко известны. Особенно в королевских кругах.

— Кто лучший в Куэнтисе?

— Бэннер. — Без колебаний. — Его мастерство в метании ножей не имеет себе равных.

Прошло много времени с тех пор, как я слышала это имя в последний раз. В другой жизни я стояла на своем утесе и умоляла Бэннера не мстить Стражу.

Я поверила рассказу Бэннера. А почему нет? Только теперь, когда я узнала Рэнсома, я не могла представить, чтобы он убивал с такой жестокостью, перерезая горло другому человеку из-за ссоры любовников. Бэннер, должно быть, ошибся.

Боги, я надеялась, что он ошибался.

— Что случилось с его братом? — спросила я.

— Я убил его.

Это я уже знала.

— Почему?

— Потому что он был тем человеком, который похитил тех девушек в Уэсторе.

Я прижала руку к сердцу, и оно ушло в пятки. Возможно, это было наивно, но я должна была верить, что Бэннер понятия не имел о своем брате. Я хотела верить, что человек, которому доверял мой отец, не знал всей правды.

Хотя на самом деле это не имело значения. Я сомневалась, что когда-нибудь снова увижу Бэннера.

— Чем ты занимался до того, как стал Стражем? До того, как тебя укусили? — Я не могла представить его иначе, как Рэнсомом, но у него, должно быть, было какое-то занятие.

— Я был всего лишь еще одним человеком в распоряжении короля. — Его взгляд стал отстраненным, как будто это было так давно, что он едва мог разглядеть того человека, которым был раньше.

— Что Рэмзи имел в виду, сказав, что у тебя есть месяц?

— Он ожидает, что я присоединюсь к нему в Аллесарии в день осеннего равноденствия.

В этот день Мэй должна была выйти замуж за Завьера.

— Почему?

— Потому что он гребаный кусок дерьма.

— Я не буду с этим спорить, — сказала я. — Но это все равно не ответ на мой вопрос.

— Он попросил меня присутствовать в Аллесарии в качестве его генерала.

— Ты пойдешь?

— Нет. — Он ответил без колебаний.

— Он заставит тебя?

Рэнсом сухо усмехнулся.

— Я приму это как согласие.

— Ну, он, конечно, попытается. — Он одарил меня ухмылкой. — Но у него ничего не получится.

Я заправила локон за ухо, зная, что он не удержится на месте. В данный момент это было актуальной темой. Бороться с неизбежным, но тем не

менее бороться.

— Если он знает о Лиссе, почему он ничего не сделает, чтобы остановить это?

— Не знаю.

Вместо этого Рэмзи больше заботился о том, чтобы сжигать книги и дома газетчиков, чем о спасении своих людей. Мои плечи поникли под тяжестью сегодняшнего дня.

— Я ненавижу его.

Уголок его рта приподнялся.

— Я же просил тебя сегодня вести себя тихо.

— Я ничего не могла с собой поделать. Он вывел меня из себя.

— Боги, храните мужчин, которые выводят тебя из себя. — Он покачал головой, а затем из его горла вырвался смешок. Он предшествовал улыбке.

Настоящей улыбке, широкой и белоснежной.

Мое сердце екнуло.

Улыбка, которая может разогнать мрачный туман. Улыбка, которая скрасит унылый день.

Улыбка, только для меня.

Это длилось всего мгновение. В последнее время улыбки исчезают слишком быстро.

— И что теперь? — спросила я.

— Ничего не изменилось, Кросс. Цель та же. Убить монстров. Найти источник.

— И лекарство.

Он вздохнул.

— Лекарства не существует.

Сегодня у меня не было сил спорить.

— Это работает? Эти охоты?

— Я думаю, что да.

— Откуда ты знаешь?

— Если воспользоваться твоим словом… предчувствие. — Он посмотрел на свою манжету так, словно мог видеть сквозь кожу, сквозь резьбу, шрам от своего укуса.

Я видела эту манжету бесчисленное количество раз, но толком не изучала ее. Некоторые линии и отступы были не такими заметными, как другие. Со временем они сгладились. Другие были более светлыми и свежими. Он добавил их недавно. Одна из них выглядела настолько новой, что могла быть добавлена сегодня.

Он сказал мне, что эти отметины были нанесены в память о тех жизнях, которые он отнял. Может быть, он недавно совершил серию убийств, о которой я не знала?

Над квадратом было небольшое пятнышко в форме ромба. Пунктирная линия соединяла этот квадрат с другим и еще с одним. И этот квадрат был окружен еще девятью ромбовидными пятнышками. Они были такими маленькими, что, должно быть, были нанесены на кожу кончиком ножа.

Девять порезов.

Для девяти бэарвульфов в Эшморе?

Это была свежая отметина из Равалли?

Что. За. Черт.

Это была карта? Неужели Рэнсом нарушил правила, запрещающие наносить на карту Туру, и сделал на манжете отметки о своем королевстве?

Что, если все это время то, что я искала, было прямо там? Выгравировано на этой коже.

Карта Туры.

Была ли на ней Аллесария?

— Сообщений поступает все меньше и меньше, — сказал он, возвращая меня к разговору. — Я не разговаривал с Завьером с тех пор, как мы отправились в Трео, но он будет в Эллдере. Я поговорю с ним об источнике. Нам нужно начать поиски ублюдка, который это создал.