Щит Спэрроу

Перри Девни

Вчера вечером я добавила звездочку для Равалли. Извилистую линию для этого следа. И одну галочку для лайонвика с Лиссой.

У меня не было возможности узнать, точна ли моя карта. На этих страницах невозможно изобразить Аллесарию. Сегодня эта миссия казалась мрачной. Бессмысленной. Поэтому я открыла новую страницу и начала рисовать Фэйза.

— Над чем вы работаете? — спросил Сэмюэл.

— О, это всего лишь набросок. — Я подняла картинку, чтобы он мог разглядеть грубые очертания лица Фэйза.

— Очень

похоже. У вас талант.

Кто-нибудь когда-нибудь называл меня талантливой? Не наставник или учитель. Только не отец. Только не Марго. Мои рисунки раздражали их. В другой день я бы сияла от счастья. Сегодня любое проявление гордости было подавлено нашим настроением.

— Спасибо. — Я улыбнулась ему, затем убрала дневник. Даже рисование не могло отвлечь меня от мыслей о том пожаре. — Мне жаль, Сэмюэл.

Это была не моя вина, я не должна извиняться, но я говорила эти слова сегодня десятки раз.

— Мне тоже. — Он оглянулся через плечо на своего сына, игравшего с Фэйзом. — Важно лишь то, что Джонас в безопасности.

— И вы тоже.

— Из-за него. — Его глаза наполнились слезами, когда он указал на Рэнсома. — Я отослал Джонаса, а сам попытался собрать все, что мог унести. Кое-что из его одежды. То, что у нас осталось от Эмсли. Ее дневники. Портрет и обручальное кольцо. Ее любимую шаль. Пинетки, которые она связала для Джонаса, когда он был маленьким. Я выходил из своей спальни, когда огонь распространился по полу в коридоре. Дым был такой густой. Было так темно.

Кашель вырвался у него изо рта, и он согнулся пополам, пока кашель не прошел.

— Папа? — Джонас крепко держал Фэйза, глядя на своего отца.

— Со мной все в порядке, сынок. — Сэмюэл выдавил из себя улыбку, отхлебывая из фляжки — подарка кузнеца Равалли. Затем он несколько минут дышал, пока приступ не прошел. — Страж прошел сквозь огонь. И, клянусь вам, принцесса, пламя отступило в сторону. Он подхватил меня на руки, не смотря на все то, что было у меня в руках, и понес через весь дом, пока мы не дошли до двери. Я уронил половину своей стопки, когда он поставил меня на ноги, и я оставил все там. Решил, что рисковать не стоит. Но он собрал все это, каждую деталь, и сохранил. Спас меня.

Мог ли Рэнсом противостоять огню? Это была Лисса? Или он просто не боялся? Был ли он готов сгореть, чтобы спасти жизнь отца?

— До меня доходили слухи. Сказки, — тихо сказал Сэмюэл. — Джонас верил в легенды, но я всегда относился к ним скептически. Они были правдой. Он не обычный человек. Он действительно Страж.

— Да, это так.

— Вам повезло, что он рядом с вами.

— Так и есть.

Сэмюэл выглядел так, будто хотел еще что-то сказать, но вместо этого зашелся в очередном приступе кашля.

Не желая, чтобы он напрягал голос, я подтолкнула Фрею вперед, пока мы не оказались рядом с Рэнсомом.

—

Как он?

Я пожала плечами.

— Грустный, как и ожидалось.

Рэнсом выдохнул.

— Как и ожидалось.

— Но благодарен. За тебя.

Он поерзал в седле, словно от похвалы ему стало не по себе.

— Теперь я буду задавать тебе вопросы, — сказала я.

— Ты не была бы собой, если бы не была вооружена вопросами. Честно говоря, я начинаю чувствовать, что тебе и не нужно другое оружие.

Это. Это было то, что мне нужно, чтобы немного рассеять туман. Ссора с Рэнсомом.

— Откуда у тебя такое прозвище? — В Куэнтисе я слышала истории о том, как он убивал монстров по всей Каландре. О том, как он уничтожил отряд рейнджеров Лейна, совершавших набеги на пограничные города Туры. О том, как он спас сиротский приют от снежной лавины.

Вероятно, все это было правдой. Но я хотела услышать это от Рэнсома.

Я хотела знать, как человек, убивший брата Бэннера из-за женщины, мог быть провозглашен Стражем Туры.

В том, что произошло с братом Бэннера, было что-то еще, не так ли? Часть истории, которую я пропустила.

Рэнсом не был убийцей. Я видела, как он поднимал оружие только на монстров. Чтобы защитить свой народ.

Так что же на самом деле произошло с братом Бэннера? У меня было подозрение, что это как-то связано с его прозвищем.

— Я был в Уэсторе, на побережье, — сказал он. — В порту Крисента. Это был год, когда меня укусили. В то время у Лиссы даже имени не было. Только Востер знал, что произошло, как я изменился. Верховный жрец все еще пытался разобраться в причине заражения. А я следил за слухами о злобных монстрах с зеленой кровью. Охотился на бэарвульфа, который укусил меня.

— Ты нашел его?

— Да. — Он помолчал. — В Эшморе.

— Что? — Я изумилась. — Откуда ты знаешь?

— Потому что я выколол ему глаз в тот день, когда он меня укусил.

Одноглазый бэарвульф.

Чудовище, которое сбежало.

— О, боги. — Я перекрестилась Восьмерым.

Это чудовище все еще было там, охотилось. Убивало. Заражая других.

Так вот почему его стая была такой большой? Я недостаточно знал о бэарвульфах. Они были настолько разумны?

Рэнсом отмахнулся.

— В Уэсторе жила девочка, лет тринадцати-четырнадцати. Ее мать была вдовой и сдавала свободную комнату в их доме путешественникам. Не самый безопасный выбор — приглашать незнакомых мужчин в свой дом, но это было лучше, чем альтернатива.

Приглашать незнакомых мужчин в свое тело.

— Девочка пошла на рынок на следующий день после моего приезда и не вернулась домой. Ее мать была в шоке от беспокойства. К вечеру она была уверена, что ее ребенок мертв. Я пошел и нашел ее.

— Живую?