Щит Спэрроу

Перри Девни

Либо он признался ей в том, что не доверял мне.

Либо она переспала с моим мужем.

Они выставили меня дурой. Все они. Потребуется не одна бессонная ночь, чтобы моя уязвленная гордость зажила.

Прошлую ночь я провела в этом кресле, уставившись в темноту своей гостиной. Прокручивая в голове каждый момент последних двух месяцев. Испытывая бурю эмоций. Гнев. Унижение. Печаль. Облегчение. Так много этого приводящего в бешенство облегчения.

Я ожидала — надеялась — встретить рассвет в оцепенении и изнеможении. Чтобы забраться в постель и проспать все

обозримое будущее. Вместо этого я лелеяла гнойную ярость. Тени, я была вне себя. Действительно. Чертовски. Безумна.

Стук раздался снова, в два раза громче, чем в прошлый раз.

— Ваше высочество?

Джоселин.

Часть меня хотела проигнорировать ее. Позволить им всем страдать из-за моего молчания. Но другая часть знала, что вечно избегать ее не получится. Рано или поздно мне придется встретиться с ними со всеми. И начать я могла с нее. Поэтому, я поднялась из кресла на негнущихся ногах и пересекла комнату.

Она уже подняла руку, чтобы постучать еще раз, когда я распахнула дверь. Ее щеки были в пятнах, глаза покраснели.

Я отошла в сторону и жестом пригласила ее войти.

— Простите, ваше высочество. — Руки Джоселин были сцеплены за спиной. Ее голова была опущена. — У меня нет оправдания. Мне жаль. Я заслужила любое наказание, которое вы сочтете нужным.

Наказание? Джоселин слишком привыкла к истерикам Мэй. Если не считать недовольного взгляда, то о наказании я даже не подумала.

— Я не собираюсь наказывать тебя. — Я вернулась к своему креслу, указав рукой на другое в гостиной. — Садись.

Приказ. В стиле Марго.

Да, я была зла. И буду злиться еще какое-то время. Она солгала мне. Они все лгали. Каждый раз, когда я думала о том, как меня одурачили, меня передергивало. Но я не позволю этому вызвать раздражение моей мачехи.

Она подошла ко мне, встала неподвижно, как доска, по-прежнему опустив глаза.

— Я злюсь, — сказала я ей. — Мне больно. Мне стыдно.

— Мне…

— …жаль. — Я подняла руку. — Давай оставим извинения в стороне. Начнем с правды. Как долго это продолжается?

— Какое-то время. — Она не отрывала взгляда от пола, сложив руки на коленях. — Я встретила Вандера в Трео. Мы проводили время вместе, когда он был в лагере. Он спросил, может ли Завьер… присоединиться к нам.

Завьер разговаривал с ней? Открыл ли он ей эту часть себя?

— Мне жаль. — Джоселин покачала головой, глаза ее наполнились слезами. — Он ваш муж.

Что ж, по крайней мере, было приятно осознавать, что я не единственный человек, которого обманули.

— У тебя есть к нему чувства? К ним?

— Все не так, — всхлипнула она. — Это всего лишь секс. Это бегство. Способ почувствовать что-то еще, кроме грусти.

У меня защемило сердце.

Я и не подозревала, что ей грустно. Бриэль была единственной, кто больше всех тосковала по дому и чувствовала себя одинокой. Бриэль, казалось, все больше и больше отдалялась от той личности, которой она была в Куэнтисе.

Джоселин была такой стойкой, уравновешенной с тех пор, как мы приехали, но, возможно, это была всего лишь маска. Храброе лицо.

Мы

прожили здесь несколько месяцев, и большую часть этого времени мы с Джоселин были порознь. Пока я исследовала окрестности, поглощенная Турой, Лиссой и Рэнсомом, она была одна, скучая по своей жизни.

— Чего ты хочешь, Джоселин?

— Служить вам, ваше высочество. Заслужить ваше прощение.

Я усмехнулась.

— Это самая заученная фраза, которую я слышала за последние недели. Попробуй еще раз.

Она прикусила нижнюю губу.

— Я хочу домой.

Дом. Я позавидовала тому, что она точно знала, где находится ее дом.

— Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать.

Она подняла голову, в глазах у нее стояли слезы.

— Правда?

— Никаких обещаний. Если и есть повод отослать тебя, то вот он. — Все могут подумать, что я подавлена ее романом с Завьером и Вандером. Они могут расценить это как ее наказание. — Но мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Мне нужно, чтобы ты передала сообщение моему отцу.

— Конечно. Я возьму все, что вам нужно.

Ей ничего не нужно было брать с собой. Она должна была передать сообщение, лично.

— Мой отец попросил меня предоставить информацию о Туре. Бриэль рассказывала тебе что-нибудь об этом?

— Нет. — Она покачала головой. — Какую информацию?

— Он надеялся, что я смогу найти дорогу в Аллесарию.

Она бросила взгляд на дверь, проверяя, одни ли мы.

— А вы?

— Нет. — И вряд ли я это сделаю. Людям запрещено наносить это место на какие-либо карты. И Завьер не собирается меня туда везти. Конечно, не до миграции. Я с трудом сглотнула. — Ты должна сказать моему отцу, что я потерпела неудачу. Туранцы подозревают, что он пытается найти их город. И последний человек, которому они когда-либо доверят эту информацию, — это я. Пожалуйста, передай ему, что я сожалею.

Я не сожалела. Ни капельки. Но даже мне это сообщение показалось правдоподобным.

Джоселин доложит отцу, что у меня ничего не вышло. Скорее всего, она расскажет ему о своей связи с Завьером. Возможно, он с самого начала подговорил ее на это. Он разозлится. Его разозлит, что я отправила ее домой, не дав ничего полезного. Но удивится ли он? Нисколько.

Я всегда подводила его.

Но эта неудача была моим выбором.

Джоселин не нужно было знать о Лиссе. Ей не нужно было знать, что личность Завьера была уловкой. Ей не нужно было знать, что «дорога в Аллесарию», скорее всего, была выгравирована на кожаном браслете Рэнсома.

Сообщение, которое она передаст, будет таким, как я скажу.

— Я считаю, что туранцы — более коварный враг, чем мы когда-либо думали, — сказала я. — Передай моему отцу, чтобы он был осторожен. Они собирают ополчение. Вероятно, для защиты от миграции, но он должен учитывать это в своих планах. Я не знаю, где король Рэмзи тренирует этих солдат, но казармы в Эллдере переполнены. И, похоже, и Завьер, и Страж считают это место своим домом.

Ложь и правда, сплетенные воедино, в надежде, что Джоселин не просто поверит в мою историю, но и продаст ее отцу.