Щит Найнавы
Шрифт:
– Мири умерла, Ирмас. Я Лейда Элеа Каста. Ты не найдешь здесь ту, которую искал.
– Решила сменить имя? Не беда. Я приму тебя любой. Бросай санджийского щенка и возвращайся ко мне. Накроем стол, выпьем отличного каэстанского вина, займемся любовью. У нас это хорошо получалось.
– Да, Ирмас, с Мирчел. Но не с Кастой.
– Вам не удержать дворец! – воскликнул Ирмас.
– Удержим. А не веришь, попробуй захватить его.
– Я знаю, что ты упрямая стерва. Знаю, что храбрости тебе не занимать. В конце концов, я помню, что мы были близки с тобой, Мири. И потому буду милостив. У вас есть время
– Удачи, Ирмас! – сказала Каста и исчезла за каменными зубцами.
– Ты и впрямь собрался даровать им пощаду? – спросил командира Пардис.
– Только Мирчел. Передай мой приказ: взять девку живой. Она не должна пострадать.
– Надеешься вернуть ее?
– Жажду мести, Пардис. Я сам обрежу ножом ее волосы, надену на нее ошейник и отдам на поругание самым презренным подонкам, которых только найду в Дреммерхэвене. А сам буду наблюдать, как они удовлетворяют с ней свою собачью грязную похоть. Пусть имеют ее, как хотят, мочатся на нее, испражняются, творят все мерзости, на которые способны. Я хочу увидеть это, Пардис! Я хочу сломить ее гордыню. И я увижу это, клянусь Рундой. И только потом решу, что с ней делать, бросить в крысиный ров, разорвать конями или… Или снова взять на свое ложе.
– Любовь! – Пардис поднял руки к небу. – Как же ты молод, командир!
– У воинов есть время до полуночи, – сказал Ирмас, проглотив иронию старого каэстанца. – Ставьте шатры и отдыхайте. А в полночь я жду всех командиров в своем шатре. Обсудим план битвы.
– Ты веришь ему? – спросил Леньян.
– Нет. Глуп тот, кто верит Ирмасу.
– Они заполонили всю равнину. Мы не выдержим.
– Должны выдержать. Ирмас хитрит, играет в великодушие. Я уверена, ночью они попытаются штурмовать стены.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что Ирмас не хочет терять людей. Постарается напасть врасплох, чтобы захватить дворец малой кровью. Я надеюсь на тебя, Леньян. Ты старый боевой пес, никого опытнее тебя у меня нет.
– Надеешься на меня? А ты сама?
– Этой ночью мне придется сражаться с новым врагом, Леньян, – Каста улыбнулась, ткнула кулаком старого наемника в грудь. – Но это не твоя война, только моя. И не смотри на меня так, я знаю, что говорю. Мы победим. И вы получите столько золота, сколько сможет унести каждый из вас.
– Каста!
– Криспила? – Каста заметила, что командир айджи сильно взволнована. – Что такое?
– Прошу, следуй за мной.
– Что-то случилось?
– Принц задумал сам возглавить оборону. Я пыталась отговорить его, но он никого не желает слушать.
Оваро был у себя и что-то говорил окружившим его придворным. Мальчик был облачен в детские стальные доспехи и вооружен коротким боевым мечом.
– Зачем ты пришла? – спросил он Касту. – Я не приглашал тебя.
– Мой принц собрался сражаться, не так ли? – ответила селтонка, входя в зал.
– Я принц, – гордо сказал Оваро. – И я не буду сидеть вместе с женщинами в час, когда моему дворцу угрожает опасность.
– Похвальная отвага, ваше высочество. Но прошу сначала
– Мне не нужна охрана.
– Любой воин в этих стенах считает своим долгом защитить принца. Если ваше высочество сам примет участие в сражении, мы будем думать не о победе, а о том, как защитить вас. Вы не воин. Вы, прежде всего ребенок, пускай и очень храбрый. Это, во-первых. Во-вторых, у наемников Ирмаса отличные лучники. Одна-единственная стрела может сделать оборону дворца бессмысленной.
– Ты намекаешь, что меня могут убить? – Принц надул губы. – Но я будущий император. Я обязан быть с моими подданными в тяжелый час.
– Такие благородные мысли делают вам честь, мой принц. Однако в бою не всегда следует поступать благородно.
– Как же мне поступить?
– Так, как советует капитан Криспила – остаться во дворце. Здесь вам ничто не угрожает. Нам будет легче умирать, если мы будем знать, что ваше высочество в безопасности.
– Скажи мне, Каста, – принц почему-то перешел на шепот, – у нас есть надежда?
– Надежда есть всегда, мой принц. Даже за мгновение до смерти человек продолжает надеяться.
– Хорошо, – Оваро отшвырнул шлем, который держал в руке. – Я послушаюсь тебя. Что еще я должен делать?
– Я благодарю ваше высочество и жду приказов.
– Приказы? – Оваро внезапно шагнул к Касте и коснулся ее руки. – Мне отдавать приказы? Сейчас я как никогда нуждаюсь в добрых друзьях, леди Каста. А друзьям не приказывают. Друзей просят. И я прошу тебя… Нет, мы все тебя просим – останови их. Пожалуйста.
– Я остановлю их, – ответила Каста, глядя в испуганные глаза ребенка. – Мы остановим их, мой принц. Будьте спокойны.
Сакаши старался не упустить ни одной мелочи. Цена ошибки слишком велика, нужно скрупулезно соблюсти все предписания из трактатов Таеши. Аккуратно, шепча заклинания, маг стилосом из человеческой кости очертил на земле круг, нанес на окружность знаки стихий и предохранительные символы. Затем взял из своей сумки освященный уголек и начал наносить магические иероглифы, которые видел в черновиках Таеши на замшелые каменные столбы, обозначающие Нараинский круг. Он все время ощущал на спине внимательные взгляды фамаров, и это было жуткое ощущение. Казалось, глазами всадников Малхаи сам Темный мир наблюдал за ним. Сакаши отгонял страх, пытался сосредоточиться на иероглифах, начертать их с каллиграфическим совершенством – и снова впадал в панику. Наконец, последний иероглиф был написан. Сакаши вытер с лица пот, вышел из круга, направился к вождю фамаров и с низким поклоном произнес: