Щит Найнавы
Шрифт:
– Командир!
Каста обернулась. У выхода из башни стоял Леньян.
– Командир, мы закончили, – сказал старый наемник. – Иди, посмотри, что у нас получилось.
Каста кивнула, легко сбежала по лестнице во двор. Ее люди потрудились на славу: ворота были сверху донизу обшиты листами металла (медные и железные листы были кощунственно содраны с крыши дворцовой часовни) и утыканы сверху донизу большими и острыми железными гвоздями, которые за ночь отковал здешний кузнец. Вдобавок к этому селтоны смастерили заграждения, которые на родине Касты называли "дикобразами" – установленные на козлах длинные тяжелые древесные стволы с оставленными
Подумав об оружии, Каста невольно коснулась ладонями рукоятей двух кинжалов, полученных от Оваро. Вчера дворцовый оружейник преподнес ей превосходные лаковые ножны, и Каста смогла повесить кинжалы на пояс. С Фламейоном за спиной и кинжалами Хабу на поясе Каста чувствовала себя непобедимой. Шантэ свидетельница, она покажет Ирмасу, кто из них сильнее.
– Командир? – Леньян уже стоял рядом с ней и вопросительно смотрел на нее.
– Все отлично, мой друг. Вы славно потрудились.
– Жаль, что у нас нет метательных машин. В дворцовом парке много отличных увесистых валунов. Мы бы устроили парням Ирмаса настоящий каменный град. Зато воды и пищи во дворце предостаточно, мы сможем выдержать долгую осаду.
– Осады не будет, Леньян. Если не придет подмога, они задавят нас количеством. Все, что мы сможем сделать, так это дорого продать наши жизни.
– И это говоришь ты, Железная Дева? – Леньян ласково провел по щеке Касты жесткой ладонью. – С каких это пор ты стала сомневаться в своих силах?
– Еще никогда восемьдесят человек не пытались остановить полуторатысячную армию, Леньян.
– Помнится, совсем недавно десять слабых женщин остановили в пещерах под Гойлоном полторы сотни разъяренных и вооруженных до зубов мужчин. Или этого не было?
– Леньян, перестань болтать и займись чем-нибудь полезным. И еще, хотела тебе сказать… Если меня убьют, ты примешь командование над селтонами.
– Тебя не убьют, – уверенно заявил старый воин. – Еще не родился человек, способный тебя одолеть.
– Льстец! – Каста слабо улыбнулась. – Иди же, оставь меня.
– Хорошо, дочка. Благослови тебя Гаван!
– Твои люди обожают тебя, – сказал подошедший Книжник. Орселлин шла за ним следом, и лицо у нее было печальным и бледным. – И это неудивительно.
– Как твои раны?
– Рана в боку еще болит, но слабость понемногу проходит. А вот левая рука… – Книжник попытался пошевелить пальцами и поморщился. – Стыдно об этом говорить, но я не боец. Придется тебе драться за двоих.
– Сегодня наступает ночь, о которой ты говорил.
– С наступлением полночи все решится. Пойдем, я кое-что тебе покажу.
Они покинули площадь у ворот и углубились в дворцовый парк. Книжник шел медленно, с трудом, было видно, что силы к нему еще не вернулись. Орселлин молча шла рядом с Кастой, и селтонка не решалась заговаривать с девушкой. Да и говорить, собственно, было не о чем.
Книжник
– Я прочел все книги, которые касались строительства этого дворца, – начал Книжник, – и узнал, что последней постройкой, законченной при жизни Утаро, была эта беседка. А теперь смотри: видишь, на каждой колонне высечен иероглиф?
– Вижу. И что же?
– Если читать иероглифы по часовой стрелке, получается фраза: "Маг Таеши, повелитель стихий, по повелению императора Утаро династии Линдзе, ушедшего, но продолжающего жить".
– Это мне ничего не говорит.
– Теперь смотри сюда, – Книжник показал на пол беседки, вымощенный мраморной плиткой. В центре пола красовался иероглиф, напоминающий свернувшегося в кольцо дракона. – Видишь? Сакаши был прав. Теперь я не сомневаюсь, что вход именно здесь.
– С чего ты взял?
– Такой знак имеет три значения – два общепринятых и одно мистическое, известное только высшим магам. Иероглиф "лаин" на санджико значит "дракон", он же обозначает один из титулов императоров из дома Утаро. А третье значение – "лаин-го-сенте-хедай" – "дракон, страж последней двери". Такой иероглиф высекался на каменных надгробиях первых правителей санджи.
– Но тут нет никакого надгробия.
– Надгробия нет. Но есть вход, который открывается магией. Нам очень повезло, я и не ожидал, что найти вход в гробницу будет так просто.
– Этот вход еще надо открыть.
– Верно. Думаю, я смогу это сделать сегодня в полночь. Поэтому, что юы ни происходило, ровно в полночь ты должна быть здесь, в этой беседке. А я пока все подготовлю для перехода в пределы гробницы.
– Там может быть что-нибудь, о чем я должна узнать заранее?
– Откровенно говоря, я не представляю, что может ожидать дерзкого в гробнице Утаро. Одно знаю наверняка: после смерти Утаро стал личем. Он охраняет свою гробницу, и придется либо договариваться с ним, либо победить его в бою.
– И еще фамаров, верно?
– Я очень надеюсь, что мы успеем заполучить камень Канвал раньше фамаров.
– Как фамары могут нам помешать, если вход в портал здесь, во дворце?
– Есть, по крайней мере, еще один вход. Тот самый, через который ты прошла сюда из Меннарахана. Точка Силы близ Нараино. А возможно, есть и другие порталы, о которых я просто не знаю.
– Один вопрос, Книжник: почему ты думаешь, что я справлюсь?
– Потому что ты Воительница Забытых. И Утаро предвидел, что ты придешь в его гробницу и исполнишь пророчество, высеченное на надгробной плите в Арке.
– Какое еще пророчество?
– Оно звучит так, – Книжник задумался и стал произносить нараспев, переводя слова прорицания с санджико на селтонский:
Лик Божеств – женский, и мужской, –Их плоть одна соединит,Мужская длань поднимет меч,А женская дарует щит,Пришелец, древней Тени враг,Покончит с порожденьем Зла,И вечный мир объединитДетей Дракона и Орла.– Меня скоро начнет тошнить от пророчеств, – поморщилась Каста. – С чего ты взял, что эти стихи относятся ко мне?