Щит Королевы

Браславский Дмитрий Юрьевич

– Зачем? Чтобы читать мысли?

– Насколько я помню, что-то вроде этого… Но я ведь не чародейка, – напомнила Лиз, – а Соридель еще слишком плох, чтобы мы могли с ним побеседовать.

– Есть и другие, – не удержался я. – Тот же Биримба, а?

– В последние дни он не слышит голос ветра, – буркнул Вьорк.

– Что?! – изумился я.

– То самое. – Мне редко доводилось видеть Трубу настолько не в духе. – И сказал, что, пока его не услышит, я могу никаких советов от него не ждать.

– А что это значит? – все же рискнул

полюбопытствовать я. – В наших-то подземельях?

– Представления не имею, – честно признался Вьорк. – В общем, тут такое дело…

Да что же такого должно было случиться, чтобы король с Крадиром ходили кругами, как ослики вокруг помпы!

– Мэтт, меня выпотрошили, – перебил отца Крадир. – И теперь им известно все.

– Так. – Я попытался успокоиться. – То есть теперь они знают и про гвизарму, и про Фиону…

Когда я упомянул королеву, Крадир вздрогнул.

– Знают. Видишь ли… Это она и была.

Если бы Крадир сообщил мне, что его прабабушка встала из гроба и танцует сейчас в Чертоге в объятиях Роракса. я бы, наверно, поверил. Но представить себе Фиону, которая прокрадывается к Крадиру среди ночи, чтобы вывернуть его наизнанку…

Совершеннейший бред. Начать с того, что Фиона любит, конечно, когда я по многу раз рассказываю одни и те же байки о прошлом Хорверка, но забраться чуть ли не в постель к Крадиру, чтобы услышать, как дело было! При том что она сама присутствовала при исцелении Вьорка!

– Крадир… – Как бы это поделикатнее сказать? – …а ты…

– Он абсолютно нормален, – заверила нас Лиз. – И я не сомневаюсь, что ему не примерещилось.

– Погоди! – Еще немного, и я сорвусь. Для одного дня сюрпризов было чересчур. – Расскажи все по порядку.

– Рассказывать, скорее, придется тебе. – Тон Крадира мне решительно не понравился. – Я спал, когда кто-то вдруг начал меня трясти. Открыв глаза, я увидел Фиону.

– Как она была одета?

– Не веришь? – усмехнулся Крадир. – Изволь. Вишневое платье – ну то, что было на ней, когда отец болел. Воротник веером – или как они там его называют. Юбка такая… Слушай, не мастак я. На голове золотая сеточка.

Все совпадало.

– И что же Фиона? – Челюсти свело от ярости.

– Прижала палец к губам, наклонилась, посмотрела мне в глаза. Очнулся я уже на руках у Лиз.

– Маги называют это первичным трансом, – прокомментировала жрица. – А потом, когда человек оказывается в их власти, собственно и начинается заклятие. В общих чертах как-то так.

– Мэтт, – Вьорк помолчал, давая мне время собраться с мыслями, – а ты никого не видел по дороге? У дома?

Я почувствовал, как щеки краснеют, приобретая цвет свекольной кожуры. Если сказать правду… Нет, я даже не представлял себе, что будет, если сказать правду.

Но солгать – значит предать своего короля.

Светильники на улице горели вполсилы – мог же я, конце концов, ошибиться?

Нет, не мог.

Что, что ей понадобилось

в такую рань рядом с домом Крадира?! Если бы я мог хотя бы вообразить!

Лашши тоже говорил о самочке. Но мне и в голову не пришло связать это с Фионой.

– Как раз это меня и удивило. – Я надеялся, что лицо меня не выдаст. – Я встретил лорда Эрлинга. Он что, любитель ранних прогулок?

– Представления не имею, – пожал плечами Вьорк. – Ты же знаешь, у нас не принято следить за послами.

Вьорк улыбнулся, но я догадывался, каково ему сейчас.

Вся эта неразбериха определенно сделает из нас лунных эльфов: вот уж у кого, говорят, неизвестно что на уме.

Поверить в виновность жены Вьорку было не проще, чем мне. Единственное утешение: королева не владеет магией. Впрочем, так ли мы в этом уверены?

Нет, сегодня определенно день открытий и разоблачений. Или утро.

Я вдруг осознал, как мало мы знаем о Фионе. Даже ее Щиты. Родилась в столице, жила с отцом в провинции. Небогато жила, насколько мне известно, хотя небогатая принцесса – штука странная. Даже у людей, чьим бесчисленным странностям я уже постепенно перестаю изумляться.

Отец был замешан в каком-то мятеже… Или это я придумал?

Потом король со смешным именем Нельд выдал ее замуж за Вьорка.

Кто сказал, что ее не учили чародейству? Или, например, что она не жрица какого-нибудь их Айричварты?

И, главное, мы бы об этом спокойно могли никогда не узнать: даже юный тридцатилетний гном знает, что женщина в лучшем случае ответит на прямой вопрос – и то это будет знаком особого расположения. Не то чтобы они были как-то невероятно скрытны – несказанное для них не существует. А потом выясняется, что о чем-то просто не зашла речь, – какие тут тайны?

– Возможно, зря, – мягко упрекнул короля Беххарт. – Эльфы не стесняются ограничивать свободу гномов так, как им это удобно. Ты можешь себе представить, чтобы наш посол свободно разгуливал с утра пораньше по королевским садам Баль-Тэре?

– Ну, королевские сады – это все же не Брайген, – неуверенно защищался Вьорк. – Это, скорее, мои личные покои. И здесь, клянусь тебе, никаких эльфов ты с утра пораньше не встретишь!

– Я серьезно, – не принял шутку Беххарт. – Поверь, я ничего не имею против эльфов, но ты сам видишь, что ситуация выходит из-под контроля.

– Скажи еще, что мне надо завести тайный сыск и придворного палача. – Вьорк тоже не терял времени, беседуя с Фионой. – Беххарт, что ты предлагаешь? Приставить стражу к каждому послу? Запретить всем, кому не посчастливилось родиться гномом, выходить среди ночи из дому?

– Не сейчас, отец. – Крадиру не хотелось вести этот разговор в присутствии Лиз. – Наша свобода имеет и свои преимущества: я сам могу спросить Эрлинга, что выгнало его из дома в такую рань. Но это будет праздным любопытством: говорю тебе еще раз – я видел того, кто ко мне вломился.