Щит Королевы

Браславский Дмитрий Юрьевич

Если только Крадир не был мертв еще с позднего вечера.

Нет бы мне догадаться потрогать тело! Хотя представления не имею, за сколько часов остывает гном.

Думать о сыне. Вьорка как о теле или покойнике было мерзко и непривычно. Неправильно.

Обе двери открыты. Значит ли это, что через одну из них убийца вошел, а через другую вышел? Но так ли это важно, если я все равно не могу караулить у обоих выходов сразу!

Придется звать на помощь. Но кого? И как?

Разве что…

– Лашши? – тихонько позвал я.

– Вообще-то

у меня есть имя! – возмутился тоненький голосок из-за большого котла перед очагом.

Все-таки и мне иногда везет!

– Прости, пожалуйста. – Лучше всего при общении с этими маленькими преданными существами помогало смирение: посторонних они недолюбливали, хотя и испытывали к ним вполне объяснимое любопытство. – Я – Мэтт. А тебя как зовут?

Если бы мне удалось уговорить лашши признать меня за своего…

– Так тебе и скажи, – хихикнул голосок. – Крадир что, про меня не рассказывал?

– Мы с ним не настолько близки, – честно ответил я. – Но должен же у него жить такой замечательный, такой незаменимый…

– Ладно-ладно, – самодовольно оборвал голосок, и из-за котла высунулась остренькая насмешливая мордочка. – Ты друг?

– Конечно, друг, – горячо заверил я. – Он здесь вошел или вышел?

– Вошел. – Существо сразу догадалось, о ком я говорю. – Ушел через большие ворота.

– Давно?

– Он ушел, ты пришел.

Незадолго передо мной… Обидно.

– Кто он? – Я бы не удивился, если бы Крадир познакомил своего лашши по крайней мере с теми, кто часто бывает в доме.

– Самочка.

– Гномиха? – уточнил я.

– Разве что очень худенькая.

Я заторопился к выходу.

– Посидишь с ним?

– Не топочи, хозяина разбудишь! – крикнул вслед лашши.

Его уже ничто не разбудит… Жаль, лашши не видел, что происходило в спальне: шансы найти убийцу таяли на глазах.

Распахнув дверь, я чуть не убил Даларха, взявшегося за ручку с другой стороны.

– Ты что, уснул что ли? – завопил он. – Труба…

– Брат, сейчас не до того, – остановил я его. – Крадир мертв. У себя в спальне. Позаботься о нем, ладно?

– Крадир – что?!!

Полчаса назад я и сам отреагировал бы так же.

– Что слышал. Да, и там еще лашши. Постарайся с ним не ссориться.

Пока я бежал обратно – что-то часто приходится в последнее время бегать, – улицы Брайгена были не так уж многолюдны. Неудивительно: третий колокол еще не прозвонил. А если у Трубы бессонница, это еще не значит…

Так, а ведь по дороге сюда я встретил сразу двоих!

Вряд ли лорд Эрлинг сойдет за самочку, хотя протиснуться в узкую дверцу для мусора эльфийскому послу труда бы не составило. Правда, представить себе лорда Эрлинга, возящегося с полными объедков мешками, оказалось нелегким испытанием для моего воображения.

Признаюсь, я смалодушничал: идти прямо к Трубе было выше моих сил. Убедив Айранта, что не шучу, я позволил себе рухнуть

на кушетку и слегка отдышаться. И когда король ринулся к выходу, меня он, к счастью, не заметил.

Прошло около часа. Я ждал.

Дверь отворилась, пропуская носилки с Крадиром. Вьорк, Беххарт и, к моему изумлению, Лиз шли следом. Не знаю уж, то ли Соридель так хорошо поколдовал, то ли вся эта история изменила отношение верховного жреца к людям, но они с Лиз мирно беседовали.

– Вьорк… – Опустив голову, я нерешительно выступил вперед.

– Он жив! – Труба так меня обнял, что синяки от кольчуги держались потом еще пару дней. – Жив, слышишь!

В ту минуту я решил, что король от горя лишился рассудка.

– Жив-жив, – похлопал меня по плечу появившийся вслед за ними Айрант. – Это все Лиз.

И он низко поклонился человеческой жрице.

Когда мы все наконец собрались в оружейной, Крадир уже мог разговаривать, хотя и выглядел как гном, которого не кормили последнюю сотню лет.

– Мэтт, – Труба избегал смотреть мне в глаза, – тут такое дело…

– Я зря поднял тревогу?

Откровенно говоря, мне не было за это стыдно.

– Нет. – Вьорк досадливо махнул головой. – Не знаю, как тебе сказать…

– Давай лучше я, отец. – Крадиру трудно было говорить громко, и он подозвал меня поближе. – В некотором смысле я действительно был мертв. По крайней мере, Лиз старается, чтобы я в это поверил.

– Знаешь, Труба, я, пожалуй, беру назад свои слова про человеческих жрецов, – улыбнулся Беххарт. – Если мы не станем спорить о том, чья ладонь была первой.

Не уверен, что Лиз поняла его: открыв новое месторождение, первопроходец окунал ладонь в светящуюся краску и оставлял на стене свой отпечаток. Но жрица кивнула.

– Просто вы с таким еще не сталкивались. – Она улыбнулась, пожалуй, даже немного виновато. – Заклятие Гудящего Тростника.

Неужели и Фиона станет когда-нибудь такой, как Лиз: тяжеловесной, даже несколько грузной, уверенной в себе, всеобщей матерью, не делающей различия между людьми и гномами?

Я впервые подумал о том, как быстро люди стареют. Вернее, впервые это осознал. Глаза становятся печальнее, в них появляется обреченность – отблеск скорого ухода. Женщины перестают быть женщинами, в лучшем случае превращаясь в нечто доброе и бесполое, в худшем – в злобное и агрессивное.

И все это почти мгновенно. Демиурги определенно были жестоки.

– Мэтт, ты меня слушаешь? – Лиз смотрела на меня с укоризной.

– Что? А… да. Заклятие Гудящего Тростника.

Жрица покачала головой:

– Тогда объясню по-другому. Это все равно что вставить в голову воронку, позволяющую забраться под череп.

Крадир побледнел, и я подумал, что Лиз могла бы быть и поделикатнее. Впрочем, что жрецы, что лекари – иногда кажется, что без этих своих неаппетитных подробностей они просто жить не могут.