Щепотка перца в манной каше
Шрифт:
Я один раз лежал в дурдоме и с уверенностью могу сказать, что там гораздо интереснее, чем на каком-нибудь светском приеме, где я тоже бывал не раз. В психиатрическую лечебницу я попал в первые же дни службы в армии, еще до присяги. Я отказывался брать в руки автомат, объясняя это тем, что я буддист и противник насилия. Это, конечно, было вранье, я просто не хотел быть ментом и охранять зэков. Будучи асоциальным типом, я испытывал симпатию к уголовникам, презирающим закон. Урки казались мне свободными, способными на поступок людьми, сильными личностями. Потом-то я убедился, что лишь очень немногие из них на самом деле являются таковыми. Ну так вот, оружие брать
— Ну что, надумал Родине служить? — спросил меня ротный на следующий день.
— Служить бы рад, прислуживаться тошно, — неуместно процитировал я в ответ классика.
Ротный взял листок бумаги, быстро на нем что-то написал, вызвал посыльного, отдал ему записку и приказал отвести меня в медсанчасть.
— Записку врачу передашь, — процедил капитан.
Из санчасти я, как барин, уехал в карете скорой помощи. В дурдом.
Военная психушка располагалась в поселке Кувшиново. Там меня принял дежурный врач, похожий на спившегося Чехова. Бородка клинышком, очки, майорские погоны, запах перегара.
— Так вы, значит, буддист? — тихим проникновенным голосом спросил эскулап.
— Так точно! Буддист, — доложил я.
Психиатр вызвал медсестру и сказал ей:
«Проведите его для начала по легкой схеме».
Грузная медсестра проводила меня в душевую. После того, как я помылся, мне выдали казенную пижаму и отвели в палату.
— Откуда, земляк? — осведомились у меня сумасшедшие, находившиеся в комнате.
— Из Питера — осторожно ответил я.
— Заходи, твоя койка вот здесь, — объявил мне старший по палате.
— Откуда из Питера? — заинтересовался один из больных.
— С Гражданки, — вежливо ответил я.
— А я из Купчино, проспект Славы, — обрадовался земляк.
Он отвел меня в сторону и сказал: «Смотри поосторожней будь — здесь половина стукачей. Так что лишнего не болтай».
— Тебя самого-то за что сюда? — спросил я.
Питерского душевнобольного звали Алексей. В «дурку» его отвезли после политинформации. Речь там шла об империалистических хищниках, американской военщине. Алексей заявил, что никакой Америки вообще не существует. Это фантом, плод воображения советской пропагандистской машины. Замполит опешил, и в ответ только глупо улыбался и тыкал указкой в глобус.
— Вот же ведь написано: Соединенные Штаты Америки, — не совсем уверенно утверждал он.
Алексей в ответ выразил сомнение в том, что Земля вообще имеет форму шара.
— Кто это видел-то? Юра Гагарин? Так вы его самого, наверное, в дурдом упрятали, а по телевизору сказали, что разбился, когда он правду людям хотел рассказать, — наступал Алексей.
— Юра-то действительно разбился, а вот ты точно в дурдом поедешь, — пообещал замполит и сообщил, кому следует, об этом инциденте.
Алексея отвезли в Кувшиново.
— Версия твоя слабовата, — заметил мне новый знакомый, когда выслушал мою историю. — Раскрутят тебя в момент, могут посадить или действительно дураком сделают. Возвращайся лучше присягу принимай, — посоветовал мне Алексей.
— Ты сам-то что же не сдаешься? Признайся, что Земля круглая, — сказал я.
— Нельзя. Мне надо вчистую из армии списаться. Меня американский вызов дома ждет, — прошептал мне на ухо Алексей.
— Ее же не существует, Америки-то! — подковырнул я его.
— Вот я съезжу и проверю, — хитро улыбаясь, ответил мне диссидент.
На
— Если комиссия признает тебя симулянтом, ты поедешь в дисбат. Если ты действительно сумасшедший, получишь волчий билет, с которым даже дворником не устроишься, — объяснил мне дружелюбно настроенный врач.
— Можно мне подумать? — спросил я.
— Думай. До завтра, — ответил доктор.
Вернувшись в палату, я посоветовался с земляком и решил отречься от буддизма. Меня подержали еще несколько дней и точно ко дню присяги доставили обратно в часть. Там я получил автомат АК-74 и десять нарядов по кухне, чтобы закрепить лечение. С тех пор у меня не было рецидивов психических заболеваний. Да, слово — вот оружие психиатра в борьбе с душевными недугами. Врач из Кувшиново излечил меня за несколько минут профессиональной беседы. Так вот, воодушевленный его примером, я тоже решил стать психиатром, чтобы помогать людям разбираться в себе.
До вступительных экзаменов в медицинский институт оставалось полгода и я, по совету отца, устроился на подготовительные курсы. Но много времени уделять учебе я не мог — наверстывал упущенное в армии время: пьянствовал с бывшими одноклассниками, которые в это же время вернулись из армии, знакомился с девушками, просто болтался по Питеру, впитывая в себя его мрачную, сильную энергию. У каждого человека есть особые энергетические зоны, где он себя хорошо чувствует. Для меня это прежде всего Петропавловка, Александро-Невская лавра, район станции метро «Чернышевская». Здесь легко и приятно находиться. Купчино и Ржевка-Пороховые это, напротив, места с жутковатой, тяжелой энергетикой. За всеми этими занятиями я и не заметил, как накатило лето и пришла пора поступать в институт. Экзамены я сдал на троечки, но этого хватило. Я как демобилизованный солдат имел льготы и был зачислен на первый курс.
Нас, недавних еще абитуриентов, собрали в актовом зале и разбили по группам. В моей группе оказалось еще двое дембелей — Мераб Махарадзе и Анатолий Кердяшкин. Анатолия почему-то все сразу невзлюбили и, переделав его фамилию, за глаза называли Пердяшкин, хотя ощутимых проблем с газообменом у него не наблюдалось.
Мы втроем вышли покурить и, чтобы придать себе значительности, стали врать друг другу о службе в армии и крутости, которую там проявляли.
На первой лекции я взялся изучать состав нашей группы. Привлек мое внимание рослый парень в свитере домашней вязки, школьных брюках и ментовских ботинках на картонной подошве. Хорошее мужское лицо, прическа — кок, длинные нервные пальцы. Все ясно — молодой гений из провинции, самородок, если не сопьется — далеко пойдет. На таких русская наука держится. Звали его Володя Завгородний.
Еще одной яркой личностью оказался невысокий блондин в очках, за которыми сверкали маленькие, злые глазки. Коля Ничко. Видно было, что парень умный, но очень ершистый, конфликтный и самоуверенный. Мужчины маленького роста редко бывают спокойными, рассудительными. Они компенсируют недостающие сантиметры (в росте, я имею в виду) бешеной энергией, любят подраться, славятся сексуальной неукротимостью. Коля был именно таким человеком.
С девчонками дело обстояло худо. Была только одна приятная, миловидная девушка — староста группы Машенька Бабанова. Остальные студенты оказались для меня не интересными, сейчас я уже и фамилии не вспомню, не говоря об именах.