Щепотка перца в манной каше
Шрифт:
— Все это уже не важно. Срочно приезжай, возможно, и попрощаться не удастся. Вот и ноги уже немеют… Один только приезжай.
— Еду.
Перезваниваю отцу — перманентная занятость телефона. Наверное, советуется с коллегами по поводу бабкиного состояния. Взлетаю на четвертый этаж.
— Инга, бабка помирает, я к ней. Денег мне на такси, а сама к Полипычу на телефон, звони отцу, у него все время занято, я не смог до него дозвониться.
Двадцать минут в такси — и я на Лиговке. На продолжительные звонки наконец дверь открывает Валя, бабкина
— Ну, как она?
— Кто?
— Бабушка.
— Не знаю, она уже давно из комнаты не выходила. А что случилось?
Не теряя времени на разъяснения, врываюсь в бабкину комнату. Валентина Александровна, моя бабушка, сидит около зеркала. Рядом стоит Верка, ее верная подруга. Заняты они очень важным делом — красят бабке волосы.
— Что вы за время-то нашли, больше делать нечего?
— А что такое?
— Ба, что тебе конкретно сказал врач?
— Да там у него очередь была, одни старухи, штук двадцать. Три часа сидеть надо, я ждать не стала.
— Кто же тебе диагноз поставил?
— Сон мне был, такое только к близкой кончине может присниться.
— Зачем же ты мне наврала, кто же такими вещами шутит?
— А как тебя еще сюда выманить? Сижу тут одна, как сиротинушка, никто и не проведает. Как будто ни детей, ни внуков у меня нет. Бросили старуху немощную.
— Кто тебя бросил? Отец с матерью позавчера у тебя были.
— Толку-то с этого. Посидели полчаса и усвистали.
— Я к тебе каждую неделю приезжаю по два раза, это как?
— Не смей грубить умирающему человеку. Иди на кухню, там курица в духовке. Сгорела уже, наверное. Неси ее сюда, мы заканчиваем.
Македон отдыхал, а я надумал проехаться по точкам с ревизией. Продавцов проверить и Севину работу оценить. По дороге решил забежать на рынок, купить мандаринов. Зимой постоянно хочется чего-то такого — сочного, витаминсодержащего. Подошел я к прилавку, вот они — спелые плоды, на боках приклеены черные ромбики с надписью «Maroc». Мандарины излучали свежесть, от них исходил тропический жар, выглядели они, как волшебство, в промозглом северном городе. Один только внешний вид этих оранжевых шариков вызывал сильный аппетит.
Я предвкушал, что сейчас вот сниму с одного из них кожуру, отломлю несколько долек, положу их в рот и раздавлю языком о небо. Потечет кисло-сладкий прохладный сок…
Так живо я себе это представил, что мозг мой уже подал сигнал слюнным железам, они интенсивно заработали. Я сглотнул и обратился к продавцу с просьбой:
— Взвесьте, пожалуйста, килограмм.
Я люблю, чтобы мандаринов было ровно килограмм, не знаю почему, но так они кажутся вкуснее.
— Может быть, побольше возьмете? — предложил любезный хозяин сочной радости.
— Нет, не стоит. Килограмм, — повторил я.
Мужчина за прилавком взял пакет и начал укладывать в него цитрусы.
— Возьмите полтора, прекрасные мандарины. Не пожалеете.
Продавец начал уже выводить меня из терпения.
— Я,
Лавочник пожал плечами, добавил в пакет еще несколько плодов и взвесил.
— Кило двести, — объявил он.
— Засунь их себе в задницу, — я развернулся и вышел из рынка.
Таких продавцов надо расстреливать прямо на рабочем месте, без суда и следствия. Мне хотелось сожрать килограмм мандаринов. Именно килограмм, не больше и не меньше. Сейчас я уже не хотел ничего, я просто кипел от ярости. Подонок-продавец испортил мне такое чудесное настроение. Мне хотелось вернуться и убить негодяя. Я остановился, вытащил трясущимися руками сигареты, закурил. А что собственно меня так взбесило? Обычная, рядовая для рынка ситуация. Продавцу нужно как можно быстрее реализовать товар, вот он и хотел втюхать мне побольше. Но ведь я три раза повторил, что мне нужен один килограмм!
Тут видимо попавший в кровь никотин оказал благотворное, успокаивающее действие на мою нервную систему, и я подумал: «Прав Македон, проще надо жить. А меня даже такая вот глупость вывела из равновесия. Так нельзя».
Я окончательно успокоился, когда купил бутылку пива и мумифицированную соленую рыбку. Мандаринов мне уже не хотелось.
На «Петроградской» шла бойкая торговля. Народ толпился у нашей точки, живо интересуясь предлагаемым ассортиментом. Я отпустил продавца пообедать и отдохнуть, а сам занял его место. Мне нравится торговать, увлекательное это занятие. Я усматриваю здесь аналогию с рыбалкой. Оперируя различными наживками, можно поймать рыбу различных видов. Роль наживки в данном случае играют книги.
Я уже научился по внешнему виду человека угадывать, какой именно литературой он интересуется. Хорошо одетые, крупные женщины после сорока хорошо клюют на книги по астрологии, черной и белой магии. Эти особы в основном одинокие. Замужние тетки ведутся на любовные романы. Энергичная молодежь хватает все, что связано с компьютерами, иностранными языками. Поклевки у них резкие, уверенные, только подсекай вовремя. Пролетариат мало интересуется книгами, некогда им читать. Очкастой интеллигенции подавай модных писателей. Всю душу вымотают они, прежде чем что-либо возьмут.
— Да, читал, в курсе, не отстаю от жизни, — потом будут говорить они в своей компании.
Нередко подходят пугливые, потеющие мужчины с бегающими глазами и тихонько спрашивают порнографию. Смущаясь, объясняют, что другу хотят подарить, прячут при этом мозолистые ладони в карманах. Чего стесняться-то? Онанизм — вполне физиологическое занятие.
Весной опрятные старушки в панамках расхватают всю литературу по садоводству. Самый лучший клев наблюдается перед праздниками. Самое плохое время для ловли обывателя на книги — летние месяцы. Жарко, горожане ходят разморенные, ленивые. Тут надо менять наживку. Лучше всего они в это время идут на пиво и мороженое, да и то после подкормки рекламой.