Щепотка перца в манной каше
Шрифт:
Подошли мы с Петровичем к клетке с волками. Два матерых серых lupus нервно ходят вдоль решетки, с ненавистью глядя на посетителей зоопарка. За их поведением наблюдает какое-то студенистое чудовище с фотоаппаратом. Чувствует, наверное, собственное превосходство над волком. Тоже мне, последнее звено в эволюции видов… В чем превосходство-то?! Да волк намного красивее, сильнее, умнее!
Бесформенный, безобразно заплывший жиром человек фотографирует хищника. Его счастье, что волка от него отделяет прочная стальная решетка.
После зоопарка,
— Саня, мы ведь бизнесмены, а до сих пор не используем такие передовые средства связи. Это странно, — заметил я.
— Давай купим! — откликнулся Македон, большой ценитель технического прогресса.
Деньги были, и мы, долго не раздумывая, приобрели себе по небольшой черной коробочке с маленьким экраном и кнопками.
Вернувшись в общагу, мы принялись изучать инструкцию по пользованию пейджером. Зашедший проведать нас Ничко проявил живой интерес к нашим новым игрушкам. Мы с Македоном связались по телефону с оператором пейджинговой компании и отправили друг другу пробные сообщения. Техника работала исправно.
У Ничко загорелись хитренькие его глазки. Я знал, что это предвещает какую-нибудь гадость с его стороны, но легкомысленно не придал особого значения. Не насторожило меня и то, что Николай подробно выяснил, что я собираюсь делать ближайшие час-полтора.
— Пойду к себе, покажу Инге пейджер. Потом приму душ и лягу спать, — сам не понимая зачем, я отчитался перед Колей.
— Ну ступай себе, с богом! — одобрил мой план Ничко, возбужденно потирая ручонки.
Я поднялся к Инге в комнату. Показал ей пейджер, объяснил, как им пользоваться и, оставив ее осваивать прибор, пошел в душ. С удовольствием постоял под упругими струйками воды и в прекрасном настроении вернулся в комнату, планируя выпить бутылку холодного пива. Очень приятно это — чувствовать чистоту и свежесть собственного тела и пить пиво.
Инга, как разъяренная пантера, ходила по комнате из угла в угол. Она задыхалась от гнева, внятно разговаривать не могла, изрекала лишь проклятия в мой адрес.
— Что случилось? — попытался я прояснить ситуацию.
— Читай! — коротко бросила Инга Яковлевна, указав мне глазами на пейджер.
Я совершил нехитрые манипуляции и вывел на дисплей текст поступившего сообщения. Глаза у меня полезли на лоб. Я понял, что спокойно попить пива мне не удастся. Текст на дисплее гласил: «Аркадий! У нас будет ребенок. Теперь тебе не отвертеться! Ты обязан на мне жениться. Твоя Света».
Несколько секунд я пытался сообразить, какая именно Света отправила сообщение и как она могла узнать номер пейджера, который я только сегодня приобрел. И вдруг — озарение, словно молния, ударило мне в мозг — Ничко! Вот зачем он интересовался, куда я пойду из офиса. Рассчитав время, он отправил сообщение, зная, что любопытная Инга обязательно его прочитает.
Я живо представил себе его злорадную морду с глумливой улыбкой. Но сама шутка мне понравилась. Остроумно. Я не стал злиться на Колю,
Глава 4. Брак и эмиграция
После случая с пейджером Инга стала потихоньку подводить меня к мысли о необходимости женитьбы. Я был не против, Инга устраивала меня во всех отношениях. Настораживали только ее родственники. Тещу я, правда, пока не видел, зато тесть оставил сильное впечатление. И впечатление это было очень неприятное. Кому хочется иметь тестя дурака? А я с большим сожалением вынужден был констатировать, что Яков Моисеевич Цехмейстер — классический дурак. Отец мой классифицировал его так же. А уж мой-то папаша в людях разбирается, так что ошибка исключена. Кроме всего прочего внушало беспокойство то, что Яков был евреем. А еврей-дурак это какое-то противоестественное, опасное сочетание. Одним словом, родители не одобряли мое решение, но и не препятствовали, зная, что я все равно сделаю по-своему.
Мы с Ингой пошли в один из питерских Дворцов бракосочетания и подали заявление. Торжественная регистрация была назначена через два месяца. Я продолжал заниматься книжным бизнесом, а Инга все свободное от учебы время посвятила свадебным приготовлениям. Она закупила пригласительных открыток и разослала их многочисленным родственникам. География ее адресатов была обширной. В Туркмению полетела открытка на имя Хошана и Айгуль Худайбердыевых. Чета Шендеровичей из Харькова была приглашена одной из первых. Из Кабарды должны были прибыть Матаевы. Не забыла Инга и дядю Тофика, прописанного в Пятигорске. Таинственного Карапета открытка должна была найти в Ереване.
В общем, гостей набиралось немало. Мне оставалось надеяться, что хотя бы половина из них не приедет. Я не шовинист, но подобный интернационал считаю все-таки перебором, не готов я к такому наплыву экзотических гостей. За месяц до свадьбы поступило радостное для меня сообщение от родителей невесты. Яков Моисеевич телефонировал из Узбекистана, что он с семьей срочно вылетает в Израиль. На постоянное место жительства. Почему такая спешка? Наверное, проворовался на овощной базе, где он значился заместителем директора. Ну, бог с ним, я очень был рад, что тестя не окажется на свадьбе. Мне не хотелось эксцессов в этот торжественный день. Если он трезвый ведет себя не адекватно, что же будет, когда он выпьет!
За обручальными кольцами я поехал с Колей Ничко. На трамвае. Это на меня какой-то приступ экономии навалился. На такси денег было жалко. Странно, наверное, смотрелась наша пара. Пушистый блондин Коля, похожий на некрупного ангелочка, к тому же в очках. Я на голову выше, черный, выражение лица угрюмое, злое. У длинного плаща, надетого на мне, поднят воротник.
Две благообразные старушки, сидящие напротив, пристально разглядывали нас всю дорогу. Протискиваясь к выходу из трамвая на нужной остановке, я услышал, как одна из бабулек прошептала подруге: