Счастливчик

Солодкова Татьяна

Я для нее — никто, а он — любимый брат. Вчера Дилан, ничего не видя перед собой, бросился защищать честь сестры, а сегодня она вступается за него.

Мне хочется пообещать ей, что, чтобы ни случилось, я и пальцем не трону ее брата, но такое обещание слишком легко нарушить. Если он снова вздумает на меня напасть, у меня не хватит терпения стоять и ждать, пока его кулак устанет.

— Калечить не буду, — отвечаю серьезно.

Дилайла кивает каким-то своим мыслям и собирается уйти, потом останавливается

и оборачивается. Весело прищуривается.

— А ты, что, решил заделаться коком?

Вот уж что никогда не входило в список моих жизненных целей.

— Я хотел поесть, — отвечаю чистую правду.

Ди дарит мне долгий задумчивый взгляд.

— Сходи на Альбере и возвращайся домой, — даже не советует — просит.

После чего разворачивается и уходит так быстро, будто боится, что я брошусь за ней вслед. Нервные здесь все какие-то.

Долетим до Альберы, там и посмотрим, что я буду делать. У меня еще шесть дней на оценку обстановки.

ГЛАВА 8

Маргарет, не торопясь, наносит на порез мазь с запахом мяты, клеит пластырь. Закатываю глаза, но Мэг проще уступить, чем объяснить ей, почему не нужно что-либо делать. Выйду и отдеру — делов-то.

Мятная мазь холодит, а пластырь сверху стягивает кожу. Царапина начинает неистово зудеть. Пытаюсь почесаться, но медик немедленно дает мне по руке.

— Не вздумай, — предупреждает, угрожающе хмурясь.

Ладно, выйду из медблока, оторву пластырь и тогда почешусь вдоволь.

— Все? — интересуюсь нетерпеливо. Не пойму, зачем уделять такое внимание маленькому порезу. Ну да, воспалилось немного, но что в этом удивительного? Ясное дело, нож у Дилана не стерильный.

— Все-все, — ворчит Мэг, отходя, а я спрыгиваю с койки, на которую она меня до этого настойчиво усадила.

Ежусь. На борту все еще чертовски холодно. Тянусь за одеждой.

Этот свитер в мой чемодан положила Морган, сказав, что он может понадобиться, если дедушка решит свозить меня на горнолыжный курорт. Кто же знал, что подобная теплая вещь пригодится мне не только в снежных горах?

— Здесь всегда так холодно в первой половине дня? — спрашиваю, натягивая свитер и с трудом высвобождая лицо из высокой горловины.

Мэг моет руки, подозреваю, все той же ледяной водой. Оборачивается.

— Всегда. С тех пор, как уволился последний механик. Пока он работал, то постоянно что-то чинил, тогда было значительно теплее.

Приподнимаю брови на сочетании "постоянно чинил". Не нужно ремонтировать постоянно, достаточно сделать хорошо один раз.

— Чего там чинить-то? — удивляюсь вслух. — Тут наипростейшая система климат-контроля.

Маргарет прищуривается, на лице — недоверие.

— Еще скажи, что можешь починить?

Пожимаю плечами.

— Могу, — не хвалюсь, честное слово. Правда, могу. — Как раз

думал поговорить с капитаном, мне понадобятся инструменты.

При упоминании Роу выражение лица Мэг меняется, становится задумчивым.

— Держу пари, Джонатан понятия не имеет, где лежат инструменты. Спроси лучше Нормана. Он отвечает за грузы, а заодно всегда знает, где на этом чертовом корабле что лежит.

Маргарет пытается придать себе беспечный вид, но не сомневаюсь, что-то тут нечисто. Она почему-то очень не хочет, чтобы я говорил с капитаном.

Склоняю голову набок, не сводя с медика глаз.

— И разрешения у Роу спрашивать не нужно?

Мэг поджимает губы. Еще бы — мы оба понимаем, что, если я полезу в систему жизнеобеспечения судна, а капитан об этом узнает постфактум (или еще хуже — в процессе), он меня точно не похвалит.

— Ты хочешь помочь или выслужиться перед Джонатаном? — в лоб спрашивает Маргарет.

Какой мне смысл перед ним выслуживаться? Я к нему не нанимался, так, можно сказать, случайно оказался на его корабле.

Смеюсь.

— В первую очередь я не хочу спать под тремя одеялами.

— Аргумент, — признает Мэг, сама ежась. На ней кофта не тоньше моего зимнего свитера. — Мой тебе совет, — говорит на удивление серьезно, — попроси инструменты у Нормана и сделай по-тихому. Пусть лучше Джонатан примет потепление за новый перебой в системе.

Вот теперь совсем ничего не понимаю, а я это дело терпеть не могу. Любопытство — один из моих самых злейших пороков.

— Это ведь не потому, что Роу мне настолько не доверяет?

Маргарет уверенно качает головой.

— Не потому, — и сжимает губы в прямую линию.

Секреты, секреты… А холодно всем.

— И это не имеет отношение к тому, что на борту нет постоянного механика, а роботы-уборщики свалены в пыльную кучу в кладовке? — продолжаю допытываться. Я упорный.

Но Маргарет непреклонна. Она складывает руки на груди, принимая оборонительную позицию.

— Хочешь и можешь помочь — помогай, — отрезает таким тоном, что желание задавать вопросы пропадает. — Ты забудешь о "Ласточке" через неделю, а нам тут еще жить и жить.

Чертовски не люблю чего-то не понимать. Тогда мое воображение начинает строить догадки, и все становится еще хуже.

— Как скажешь, — поднимаю руки ладонями от себя, временно сдаваясь. — Пойду, поищу Нормана.

— Иди-иди, — благословляет Мэг, — лучше сейчас, потому что после драки с Эдом вряд ли ты сможешь ходить, а тем более приносить пользу.

— У нас планируется спарринг, а не смертоубийство, — напоминаю. — Спарринг — это тренировочный бой.

— Это ты потом своему сотрясению мозга скажи, — качает головой Маргарет, и не думая менять свою точку зрения. Зря она так, не настолько я плох в рукопашной.