Счастье Феридэ
Шрифт:
— Смелее, Феридэ, — подбодрил он. — У вас очень здорово получается.
Я попробовала «смелее».
— Игра в четыре руки — совсем другое дело! — радостно воскликнул Орлов.
И хотя я пыталась что-то импровизировать, мысли мои были о другом. Мне показалось, что князь не испытывает ко мне никакой антипатии. Наоборот, он был дружелюбен и приветлив. Значит, нужно было действовать. Улучив минуту, когда Штольц нетерпеливо посмотрел на часы и выглянул в окно, я слегка толкнула князя локтем и, нагнувшись к нему, тихо проговорила:
— Вытащите меня отсюда.
— Никаких
— Как вы собираетесь это сделать?
— Надо подумать.
— Думайте.
Орлов начал слегка сбиваться с ритма и переключил свое внимание на клавиши. К моей большой радости, это длилось всего лишь мгновение. Наконец он прошептал:
— Я вас украду.
— Не шутите, — рассердилась я.
— Я не шучу. Через день я вновь буду тут.
— И что же?
— В заборе напротив пансиона две доски будут плохо закреплены.
— Как я их найду?
— Там будут нарисованы крестики.
— А дальше?
— Ровно в семь я ожидаю вас в фаэтоне.
— В каком месте?
— Там, где вы вылезете.
— Князь, вы — гений!
— Вы сомневались?
Мы вновь переключили внимание на клавиши. Князь играл неважно, но в это мгновение незамысловатая пьеска показалась мне самой лучшей на свете…
Пансион, 13 ноября
Даже если это месть, она слишком жестокая…
Я с нетерпением ждала этого вечера и облегченно вздохнула лишь тогда, когда увидела во дворе князя Орлова. Нам даже удалось перекинуться несколькими словами наедине.
— Князь, вы помните наш разговор? — спросила я.
— Я помню все, что говорю, — ответил он.
— Значит, ваши слова остаются в силе?
— Без сомнений.
— И все будет так, как мы условились?
— О чем речь!
— Значит, в семь?
Орлов согласно кивнул головой. В это время на пороге флигеля появился Штольц, и мы были вынуждены прервать наш разговор. И перед тем как пойти к профессору, князь, на мгновение задумавшись, произнес:
— Кажется, в это время у доктора ужин?
— Да.
— Придется вам отказаться.
— Я понимаю, — ответила я, подумав, что время оказалось подобрано очень удачно.
— Ну, тогда до вечера.
— До встречи.
— И не забывайте про цену, — с этими словами Орлов удалился.
Он впервые намекнул мне о том, что делает это все не просто так. Впрочем, чего еще можно было ожидать от него? Князь был в своем амплуа. Однако этот его намек сейчас мало беспокоил меня, ведь главное — вырваться отсюда.
Я возвратилась в свою комнату и, взяв в руки часы, стала внимательно следить за стрелками. Они двигались слишком медленно, и я начала сердиться на них. Эта ситуация и чувства, которые овладели мной, показались уже знакомыми. В душу закрались тревожные предчувствия, что и на этот раз что-нибудь произойдет. Я постаралась пересилить их и подумать о том, что я буду делать, когда окажусь на свободе…
Без четверти семь ко мне зашел доктор, обеспокоенный тем, что меня все еще нет во флигеле. Он пригласил пойти на ужин к себе, но я отказалась, объяснив это тем, что
Без пяти минут из дома доктора вышел князь Орлов и направился к воротам. Профессор вышел его проводить. Они попрощались, пожав друг другу руки, и Штольц закрыл калитку на замок за ушедшим гостем. Потом он возвратился назад во флигель.
Теперь настало мое время действовать. Я отошла от окна и направилась к выходу. Старушка надзирательница лишь удивленно вздохнула, видя, что в такой поздний час я собираюсь на прогулку.
И вот, не сворачивая, я уже иду к забору. Под ногами шелестит листва. С каждым мгновением остается все меньше и меньше шагов, которые мне предстоит сделать по этому двору. Я волнуюсь. Гулко бьется сердце. В душе я взываю о помощи к Аллаху. И вот они — заветные доски. Прежде чем толкнуть их, я прикладываю ухо к забору. С другой стороны доносится порывистое сопение коня. Значит, все так и будет, как обещал Орлов. Я слегка пробую толкнуть помеченные крестиком доски. Они оказываются податливы Я рукой отнимаю одну и ставлю рядом, другую отодвигаю в сторону. Передо мной появляется белый конь, запряженный в крытый фаэтон. На козлах сидит бородатый кучер.
— А где Орлов? — спрашиваю я.
Вместо ответа на мой вопрос бородатый безразлично говорит:
— Залезайте в коляску.
Я послушно выполняю его приказ.
— Плотно задвиньте шторки, — слышится слегка сипловатый голос кучера.
Я задвигаю их настолько, что в фаэтоне становится абсолютно темно.
— Трогаем, — я понимаю, что это последняя фраза моего возничего.
Экипаж сотрясается и, переваливаясь с боку на бок, рывками начинает двигаться. «Неужели это все! — проносятся в голове моей мысли. — Отныне я свободна!» Мне хочется высунуться из окна и закричать на весь мир эти слова, но я послушно выполняю наказ кучера. Ему видней, как мне поступать. Когда нужно будет, он обо всем скажет. Моя задача сидеть и ждать…
Мы едем очень долго, уже, наверное, полчаса, а бородатый все молчит. Постепенно мне начинает казаться, что не князь Орлов спасает меня, а я похищена какими-то злыми разбойниками и они везут свою жертву в дремучий лес. От таких мыслей мне становится страшно. Хочется спросить у кучера, куда мы едем, но я, собрав все свои силы, продолжаю молчать…
Наконец фаэтон замедляет свой ход и вскоре совсем останавливается. Кто-то подходит к нему. «Наверное, это Орлов», — сгораю я от нетерпения. Дверца открывается, я отдергиваю шторку и… О Аллах! Передо мной распахнутая входная дверь во флигель, и у коляски — профессор Штольц…
Пансион, 15 ноября
Эти дни я много думала о том, что произошло. А что, собственно, произошло? Разве можно было ожидать от подлеца доброго поступка? Конечно, нет. Слава Аллаху, что я сохранила присутствие духа в тот момент…
Когда открылась дверца фаэтона, я не упала в обморок и не стала биться в истерике и рвать на себе волосы. Под ехидной усмешкой Штольца я спокойно, с достоинством сошла на землю и тихо, но с гордостью проговорила: