Счастье Феридэ
Шрифт:
— Добрый день, Феридэ, — поприветствовал он.
— Добрый день, доктор, — машинально повторила я и вдруг спохватилась.
Ну конечно, доктор!.. Доктор Хуршид-бей рассказывал мне эту историю. Почти слово в слово… Но тогда она была о Кямране… Какой же подлец!..
Увы, но я постепенно начинаю забывать о том, что есть на свете добрые, искренние, честные люди…
Пансион
В моей комнате появилось окно. Прорубить
Минувшую ночь я не спала и смотрела на сверкающие в небе мириады звезд. У меня защемило сердце, и я почувствовала себя ужасно одинокой и бесполезной…
Мне разрешили выходить во двор каждый день, правда, всего лишь на десять минут. Я не должна отходить от крыльца и все время быть в поле зрения старушки надзирательницы. Доктор почему-то уверен, что я никуда не убегу. Пожалуй, он прав.
Пансион, 8 ноября
Несколько пасмурных дней… Хоть погода и соответствовала моему настроению, но перенести их мне оказалось тяжело. Все время шел проливной дождь. На улицу я не выходила. Доктор Штольц при каждом своем визите находил меня скучающей у окна. Он пытался подбодрить, говоря какие-то комплименты в мой адрес, но это получалось у него как-то неуклюже и настолько холодно, что меня начинал бить озноб.
Сегодня выглянуло солнце. Мне оно показалось необычным. Пожалуй, слишком приветливым. Я вспомнила о Кямране и своих приключениях с Ихсаном. Если раньше эти воспоминания согревали меня, то теперь от них лишь защемило сердце…
Профессор Штольц появился как обычно, ровно в девять часов.
— Какие ощущения на этот раз? — задал он свой традиционный вопрос, присев на кровать.
— Постоянная головная боль, — традиционно призналась я, — временами отпускает, но ненадолго.
— Это последствия пережитого шока. Я даю вам успокаивающие. Они должны помочь… Как сон?
— Тревожный.
— Какие ощущения после приема моего препарата?
— Сжимает виски, провалы памяти.
— Попробуем немного изменить состав. Я думаю, это ликвидирует побочные эффекты.
Штольц почесал лысину и перешел на свою обязательную анкету. Обычно она выглядела так: он задавал вопросы, а я отвечала «да» или «нет».
Несмотря на то что мои ответы оказались такими же, как и вчера, профессор остался доволен. Он даже позволил себе улыбнуться.
Закончив осмотр, доктор насыпал в стакан порошок, спрятал свои принадлежности, но вместо сухого: «встретимся через шесть часов» вдруг как можно мягче спросил:
— Как думаете жить дальше?
Этот вопрос меня немного удивил.
— Ожидаю, что когда-нибудь, идя ко мне, вы перепутаете свой препарат с цианистым калием.
Штольц почесал мочку уха.
— Не нравится мне ваше настроение, — протянул он. — Слишком уж мрачное. Беря вас на испытание, я рассчитывал на сильного духом человека, которого не могут сломить никакие трудности. И что я вижу?
Заметив, что я не собираюсь отвечать
— Я вижу слабую, опустившуюся женщину, которая сама, своими руками, хочет загнать себя в могилу. Вы думаете, Штольцу нужен ваш труп? Нет. Ваш труп никому не нужен! Уж поверьте…
Смотря сквозь доктора, я спокойно спросила:
— Разве я плохо отвечаю на ваши вопросы?
— Нет, вы отвечаете хорошо. — Голос Штольца стал эмоциональнее. — Да разве в этом дело?
— А в чем же?
— Дело в том, что вы мне в какой-то мере напоминаете собаку на сене.
— На чем? — переспросила я.
Доктор, не обратив внимания на мой вопрос, вскочил с кровати и пустился в объяснения:
— Вы не только сами жить не хотите, но и мешаете проведению эксперимента. Вы же умная женщина, подумайте об этом… Я считал, что смогу найти в вас единомышленника, даже соратника, если хотите. А что получил? Черт знает что!
— Не ругайтесь, — попросила я.
Мои слова слегка отрезвили Штольца, и он, успокоившись, присел.
— Извините, Феридэ. — Голос его звучал ровно. — Я хотел лишь сказать, что вы напрасно так отчаиваетесь. Обещаю, что ваша жизнь будет не намного хуже среднего жителя Варны. Я ценю ваше благородное происхождение и, поверьте, в этой усадьбе вам никогда не будет отведена такая же роль, как и плебеям…
Я устала от затянувшегося визита доктора и для того чтобы его красноречие побыстрее закончилось, решила молчать.
— Вы мне не верите? — не унимался Штольц.
Я сжала губы.
— Хорошо. — Доктор вновь встал и тоном, не терпящим возражений, проговорил: — Сегодня приглашаю вас на ужин. Вечером я сам зайду за вами.
В семь часов Штольц, как и обещал, был в моей комнате. Окинув взглядом мое платье, он скривил рот.
— Нужно будет приобрести новый наряд.
— Зачем? — пожала я плечами.
— Затем, что начиная с этого дня, вы будете ужинать в моем доме.
Этой фразой доктор, наверное, удивил бы меня, если бы не добавил:
— Для нашей работы необходимы условия, приближенные к нормальной жизни.
— Понятно, — устало кивнула я.
Штольц взял меня за руку и вывел в коридор. Остановившись у выхода из здания, он снял со старушки пальто и накинул мне на плечи. При этом доктор заметил:
— Пальто тоже вам необходимо. Ведь скоро начнутся холода…
Быстро миновав двор, мы оказались во флигеле. Гостиная располагалась на первом этаже. Когда мы вошли в комнату, Штольц сразу же усадил меня за стол и сам, сев напротив, позвал кухарку. Та тут же появилась на пороге.
Это была невысокая темноволосая женщина, небогато, но опрятно одетая.
— Несите ужин, — слегка наклонил голову профессор.
— На двоих? — спросила она.
— Да.
Женщина тут же вышла и через три минуты возвратилась с ужином на подносе. Расставив тарелки и чашки на столе, она, ожидая дальнейших приказаний, застыла на месте. Штольц, взяв вилку, поковырял ею в каше и недовольно проговорил:
— Сейчас четверть восьмого, а каша уже холодная.
Кухарка заволновалась.