Сцены любви
Шрифт:
Мистер Бирсфорд ушел – громко хлопнув дверью.
Шрив повернул к себе Миранду и поцеловал ее, как Ромео целовал Джульетту, как Бенедикт целовал Беатриче. Долго и страстно.
– А теперь расскажи мне, что это за бредовая идея работать бесплатно?
Сцена пятая
А смерть – что рыночная площадь, где встречаются все. [62]
Из кабинета донесся звук, похожий на вой раненого волка. Когда Раймонд,
62
У. Шекспир «Два благородных родича». (Автор ошибочно приписывает эту пьесу Шекспиру, хотя, по мнению литературоведов, он принимал участие в ее создании лишь как один из соавторов английского драматурга Джона Флетчера (1570—1625) – прим. пер.)
– Найди мне этого негодяя де ла Барку! Скажи ему, чтобы он явился немедленно. – Лицо сенатора покраснело от гнева. Массивные щеки дрожали, как борода у индюка.
Раймонд в ужасе смотрел на него, уверенный, что с сенатором сейчас случится удар.
Тот, развернув газету, прочитал несколько строк и опять испустил ужасный вопль.
– Слушаюсь, сэр. – Испуганный секретарь даже не стал ничего записывать. Он выскочил в коридор, разыскивая посыльного.
Когда де ла Барка наконец явился, сенатор сунул ему под нос газету.
– Устранил? Устранил, ты сказал? Вот, значит, как ты его устранил!
Де ла Барка разгладил газету и начал читать.
Батлер все еще тяжело дышал, будто ему пришлось пробежать много миль.
– Ты говорил, что она тоже исчезла. Ты говорил, что они больше не будут стоять у меня на пути. Я поверил тебе на слово. А теперь скажи мне правду: ты в самом деле был в Мексике?
Самообладание покинуло де ла Барку. Впервые сильные чувства отразились на его лице. Гнев на оскорбления сенатора. Недоверие к содержанию статьи. Злость на самого себя за свой провал.
– Он был мертв, – упрямо произнес он.
– Мертв – как же! Но ты не видел его тела, не проверил его пульс.
– Нет, но...
– Убирайся! – рявкнул сенатор. Опершись на край стола, он прижал руку к сердцу. – Ты никогда больше не будешь работать в Вашингтоне. Я заплатил огромную сумму за то, чтобы ты объехал все западное полушарие, а ты ничего не добился.
– Я клянусь...
– Ты клянешься! Он клянется! Много проку от твоих клятв! Я вижу, что тебе нельзя доверять. Убирайся!
– Послушайте...
– Убирайся!
Секретарь открыл перед де ла Баркой дверь, потом поспешил к сенатору.
– Сенатор, прошу вас, сядьте. Не надо так волноваться. Вам будет плохо. Пожалуйста, успокойтесь.
Как воздушный шарик, из которого выпустили воздух, Батлер опустился на стул. Пот выступил у него на лбу. Секретарь наклонился, чтобы развязать его галстук, и его поразило тяжелое дыхание сенатора. Он быстро достал свой платок, сунул его в руку сенатору, потом поспешил за водой и бренди.
Когда он вернулся
– Сенатор? Батлер открыл глаза.
– Мне не следовало так волноваться.
– Конечно, сэр. Налить вам стакан воды? А потом, может быть, бренди?
– Да. Хорошо, – с трудом прошептал Батлер.
– Я налью вам того и другого.
– Хороший парень. – Батлер снова закрыл глаза. – Хороший парень. Таких хороших парней немного.
Секретарь налил в стакан воды. Пока Батлер пил, он налил ему бренди.
– Вызвать врача, сэр?
– Нет. – Батлер проглотил бренди и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. У него было такое ощущение, словно железные обручи сжимали его грудь, мешая дышать. – Нет. Просто задерните шторы. Я посижу немного в темноте.
Его мысли путались. Конечно, эти актеры могли не иметь никакого отношения к смерти Уэстфолла, но по отчету де ла Барки он сделал вывод, что они все-таки как-то были связаны с этим делом. Теперь же, когда стало ясно, что де ла Барка не справился со своей задачей и солгал, чтобы скрыть свой провал, он не знал, чему верить.
Да, он не знал, чему верить. И отсутствие точной информации пугало его больше всего.
Постепенно самообладание начало возвращаться к де ла Барке. Внешне его лицо было словно вырезано из камня. Но горящие глаза выдавали гнев, бушевавший в нем. Он был похож на ацтекского идола, внутри которого горел огонь, требующий человеческой жертвы.
Он сидел неподвижно в вагоне поезда, идущего в Балтимор. На коленях у него лежал чемоданчик вроде того, что он был вынужден оставить в Мексике, а на полке для багажа находился длинный ящик. Его одежда, кое-как засунутая в небольшой металлический сундук, была отправлена на почтово-пассажирский корабль, отплывавший на рассвете в Лондон.
Они никогда не догадаются, что он туда едет. Они не увидят его до тех пор, пока он не нажмет курок и не отправит этого человека в преисподнюю. Потом он заберет женщину и доставит ее в Вашингтон, если она не будет сопротивляться.
Если же она начнет кричать и царапаться, он уберет и ее тоже.
Шрив потерся щекой о живот Миранды. Соприкосновение с ее прохладной шелковистой кожей пробудило в нем новый прилив желания. Со вздохом он провел ладонями по ее бедрам.
Тихо стучавший за окном дождь вместе с порывом ветра с неожиданно удвоенной силой ударил в стекло. Отдельные желтые языки огня в камине поднимались вверх.
Когда Миранда тихо застонала, Шрив повернул голову и прижался губами к золотистым волосам, отыскивая то чувствительное место, которое они скрывали. Запах их прошедшей ночи любви ударил ему в голову.
– Шрив. – Она погладила его растрепавшиеся волосы.
– М-м-м.
– Мне холодно.
Миранда полностью обнаженная лежала на кровати, свесив голову с подушки. Ее волосы касались пола. Шрив лежал рядом с ней, одеяло закрывало его до пояса.
– Сейчас я согрею тебя.
Нет. Мне холодно. По-настоящему холодно.