Сборник рассказов
Шрифт:
— Один-ноль в твою пользу, Боков.
Нажимаю на красную телефонную кнопку, и иду открывать дверь.
— Припёрся? — риторически спрашиваю я у четырёх пакетов с рекламой супермаркета «Седьмой континент»
— Не припёрся, а честь тебе оказал великую, дура. Подвинься, я войду… Слушай, ты когда этот сиротский коврик выбросишь, а? Каждый раз как захожу, и его вижу — мне плакать хочется. Тебе новый подарить?
— Подари. А чо ты мне принёс?
Четыре
— Нихуя и луку мешок. Всё, что просила — то и принёс.
— А почему так много?
— А потому что я не первый год тебя знаю. Щас половина в помойку уйдёт, кулинар, блин.
Хмурюсь.
— А хули тогда ко мне пришёл? Шёл бы в ресторан.
— Знаешь, после двух тортов с кремовыми розочками потом непременно тянет на Бородинский хлебушек.
— Говнюк.
— Я тебя тоже люблю. Иди, пакеты разбирай.
Пока Боков моет руки, я разбираю пакеты. Сметана, масло, сгущёнка, консервированные персики…
— Боков! — Ору куда-то, — Боков! А соду купил?
Слышен звук воды, спускаемой в унитаз, и голос Бокова:
— Блять, у тебя хоть что-нибудь дома есть, а? Муки нету, масла нету, соды, блять — и той нету!
— У меня есть на жопе шерсть. А соды нету. Зачем она мне?
— Действительно. Зачем она тебе? От водянки мозга сода, по-моему, не помогает.
— Это точно. Как вспомню, сколько я на тебя тогда соды перевела — и всё зря…
— А по жопе?
— А по яйцам?
— А поцеловать?
Целую розовую Боковскую щёку, и командую:
— Так, открой мне вон ту банку… Нет, не персики, сначала сгущёнку. Ага… Потом масло возьми, и сунь на десять секунд в микроволновку. Только фольгу сними. И миску вон ту дай.
Энергично взбиваю миксером в миске ингридиенты.
— Боков?
— Что ещё?
— Слушай, у меня мужик новый…
— Ёбаная тётя, как ты исхудала… Кто на этот раз? Где откопала?
— Боков, это любовь. Точно. Я прям уверена. Зовут Петей, познакомились в метро. Там какой-то упырь мне на ногу чуть не нассал, а Петя ему дал…
— В жопу?
— По себе не суди. В гычу.
— Романтично. Уже романтично. Продолжай.
— Не буду. Ты глумишься.
— Держи персики… Блин, ну куда ты грязными лапами за банку, а? Руки вытри… Вот… Да не глумлюсь я. Просто про твоих Петь я восемь лет слышу. И вечно у тебя любовь до гроба.
— Миску возьми. Ага… Вон туда её… Теперь муку отмерь, два стакана. Фартук напяль, испачкаешься… Боков, у тебя чёрствое сердце. И души нет. Я влюбилась.
— Хуй большой?
— Хуй большой. Тьфу, блять…
— На. Всё с тобой понятно.
Отворачиваюсь, и наливаю жидкое тесто в форму.
— Ничего тебе не понятно. Я — баба. Я имею право…
— Да ты всё подряд имеешь.
— А вот и нет!
— А вот и да!
С грохотом захлопываю дверцу духовки.
— Вот нахуя ты пришёл, спрашивается?
— На тортик.
— Вот сиди, и жди свой тортик, понял? Зараза…
Вытираю руки о полотенце, и прикуриваю сигарету:
— Форточку открой, и сними фартук. Поварёнок, блять.
— Тебе соку налить?
— Налей. Вот почему ты, Боков, такая циничная тварь, а? Скажи мне!
— Нет, Лидка. Я не тварь. Я — твоя совесть.
— Ебала я такую совесть.
— Это точно. Я же сказал, что ты всё подряд…
— Три раза по пьяни нещитово.
— Двадцать четыре. И по трезвому.
— Считал?
— А то ж… Это тебе как жопу вытереть, а вот я…
— Ненавижу.
— И я тебя. Тортик не сгорит?
Выбрасываю окурок в форточку, и бегу к плите.
— Дай прихватку. Да не эту, а вон ту, толстую. Жёлтая у меня для красоты тут висит.
Отворачивая лицо от духовки, вытаскиваю противень.
— Сгорел? — интересуется Боков.
— Хуй тебе. Дай доску разделочную. И нож.
Вываливаю круглый толстый корж на доску, и начинаю осторожно разрезать его на два тонких пласта.
— Лидк…
Молчу.
— Лидосина…
Молчу.
— Ладно, извини. Хуйню сморозил.
Молчу. Снова молчу. Опираюсь двумя руками на стол, и поворачиваюсь к Бокову:
— В том-то и дело, что не хуйню…
— Брось, Лидк. Нормальная ты баба. Петя у тебя? Замечательно. Наверняка Петя этот хороший мужик. Ты меня не слушай, я ж из ревности всё.
Тупо смотрю на пар, поднимающийся из разрезанного коржа…
— Боков, он безработный алкаш…
— Преувеличиваешь небось. Наверное, пиво пьёт по пятницам?
— И по субботам. И водку в воскресенье.
— Ну и я пью. И пиво люблю. И водку по воскресеньям. Сегодня у нас что? Воскресенье? Слушай, у тебя водка есть?
— Не надо, Боков. Я дура. Я знаю…
Тёплые руки на моих плечах. Носом почти ткнулась в остывшее тесто.
— Не плачь. Ты пойми, я ж добра тебе хочу. Я ж сам за тебя в огонь и воду, знаешь ведь…
Шмыгаю носом.
— Добра… А кто в пятом класе мне чуть череп арматурой не проломил, а?
— Опять двадцать пять… Сто раз тебе говорил: я тебя со Скотниковой перепутал!