Сборник Попаданец
Шрифт:
— Согласен, — поддержал меня Аль. — Быстро можно купить одного, ну двух-трех, но не под двадцать родов.
— И? — Граф задумчиво кивнул мне.
— И… — Я все же уселся назад в кресло. — И я просто физически ощущаю, что все это не последний довод рыцарей в свою пользу. Они ведь не глупцы, они должны были предвидеть и время года, и возможные варианты развития событий, они банально должны были загнуть пальцы, сосчитав два и два, чтобы посчитать время пути южной армады войск короны до мятежных провинций.
— Что-то должно произойти? — подвел
— Что-то непременно должно произойти, — кивнул я. — И северные провинции ключевой момент, ибо оставлять за спиной пусть и малый островок сопротивления верх глупости.
— Тогда идем напрямик. — Вампир пожал плечами. — Мое гнездо, плюс вы, парни, мы вместе серьезная сила.
— Сила-то серьезная, да боюсь, как бы нам не спровоцировать своим появлением противника на более решительные действия. — Покачал я головой.
— Как же нам пройти котел войны, оставшись незамеченными? — Аль растерянно развел руками. — По-моему, это нереально.
— Погоди. — «Улыбака» вампир снисходительно подмигнул алхимику. — Ты плохо еще знаешь Ульриха, он говорит, говорит, а сам наверняка уже все обмозговал и придумал. Не так ли, барон?
— Ну-у… — Я рассмеялся. — Я, может быть, хочу все тщательно обдумать, в конце концов, может быть, и вправду родится светлая мысль.
— Полноте, барон. — Вампир подмигнул мне. — Давайте рассказывайте, кокетничать позже будем.
Тишины не получалось, слишком много народа, хотя и чувствовалось, что собрались люди не по радостному поводу. Темные тона одежд, приглушенные голоса, черные полотнища драпировочных тканей и траурных флагов, что словно крылья ворон трепетали на ветру.
Внутренняя дворцовая площадь, два открытых изукрашенных саркофага в центре и вереница ходоков, пришедших проститься с ушедшими безвозвратно. Да, Вальери де Кервье ушла вместе с сыном, ненадолго пережив его. Казалось вообще чудом то, как старая женщина смогла в своем состоянии дождаться, когда же в столицу под конвоем прибудет тело короля, и просто немыслимым было то, что она смогла встать и, придерживаемая слугами, дрожащей рукой поправила в последний раз волосы на голове своего сына.
Всё.
Теперь всё. Она не пережила следующей ночи, уйдя тихо и без мук, и вот спустя неделю дворец, насыщенный знатью, прощался с целой эпохой и витком развития королевства. Кто-то, вспоминая с тоской былое, кто-то с неким облегчением, но, однако же, все с тревогой в сердце, так как стоящий в стороне от общей процессии молодой король был не знаком никому, а времена нынче были смутные, и никто не имел уверенности в завтрашнем дне. Королевство пошатнулось. Пошатнулся весь привычный мир, все устои, ушли те, кто, казалось, будет всегда, кто, казалось, был всегда…
Но это лишь иллюзия. Ничего нет вечного, всему есть свой срок и свой предел, и как бы мы ни оттягивали неизбежное, любой путь имеет отправную точку с условным названием пункт А и конечную условную точку Б. Суровая геометрия
Люди темной массой нескончаемым потоком шли, словно мутная река осенних дождевых ручьев. Король стоял, держа прямой спину, в окружении своих поверенных людей. А меж тем чуть в стороне у парка и входных дворцовых ворот, в окружении прекрасных роз янтарно-желтого цвета, незримый на общем фоне, с краешка ажурной скамейки присел сиротливо и грустно сгорбленный и убеленный сединами старик-садовник. Как-то печально подслеповато щурясь, всматриваясь в действие на площади и крутя на своем скрюченном пальце невзрачный перстенек тусклого серебра.
В стороне от всех он был словно невидимка, и потому никто не заметил, как ворох смутных теней воронкой закружился у него за спиной, стягивая темноту в центр и формируя из нее полупрозрачный силуэт человеческого тела.
— Мои соболезнования, Гальверхейм. — Тень качнулась за спиной старика, рождая тихий шелест едва уловимых слов. — Я знаю, тебе нравилась эта девочка.
— Она была хороша, Алексис. — Старик задумчиво пожевал губы. — Всегда восхищался такими людьми.
— Редкая порода, Галчонок, редкая. — Качнулась словно от ветра в сторону тень.
— Иные жизнь проживают, а не краше душой козлиной жопы, а тут мгновение рядом пробыл, и словно солнцем был согрет. — Старик шмыгнул носом. — Скажи мне, некромант, скажи ради всех богов, что там дальше, там, за серой пеленой смерти? Скажи мне, что она не исчезнет без следа и памяти в никуда и нигде.
— Ты не хуже меня знаешь, Гальверхейм, есть вещи выше нашего понимания. — С промедлением пришел ответ темной фигуры. — Вечность проживи, а края не увидишь, такова суть вселенной, мы идем до тех пор, пока можем, дальше уже идут другие.
— Скоро уйдешь и ты. — Старик, покряхтывая, поднялся со скамейки, делая шаг в сторону клумбы. — Когда-нибудь придет и мое время.
— Когда-нибудь уйдет само время, — рассмеялась тень. — Но ведь не мне тебе рассказывать о прогнозах на вечность. Прогнозы вообще неблагодарная вещь.
Они замолчали, каждый думая о своем. Старик дрожащими пальцами перебирал яркие бутоны на цветах, а тень пристально рассматривала процессию из гостей, что шли к саркофагам.
— Смутное время. — Старик гладил бутоны роз. — Еще мгновение назад мне и правда показалось, что возможно удастся избежать войны.
— Если гнойник назрел, от него нельзя избавиться, не вскрыв раны, — пришел ответ тени.
— Но согласись, могло получиться. — Старик улыбнулся. — И даже больше, я думаю, все еще получится, твой мальчик весьма смышлен и дальновиден, он создал великое будущее. Нужно выводить его из тени.
— Уже. — На призрачном лице тени расплылась улыбка. — Твоя девочка сделала нам с тобой напоследок кое-какой подарочек.
— Да иди ты?! — Старик аж поперхнулся словами. — Вальери уже вывела его в свет? Ай бесовка! Вот же женщина была!