Сборник Попаданец
Шрифт:
— Чего ты хочешь? — Король зло сощурил глаза, с презрением цедя слова.
— Её. — Тонкий красивый пальчик указал в направлении молодой королевы. — Только не так, как ты, дурилка, подумал. Не так, ибо я уже целую вечность мечтаю о том, что ты имел, но так бездарно просрал.
Император вытянул руку, и вокруг его кисти образовалось легкое марево прозрачного ореола слегка голубоватого света.
— Брось, — мягко произнесла черноволосая змея, и рука короля сама разжалась, выпуская на пол острую грань заточенной стали.
— Отпусти, — вновь поступила команда императрицы, и рука мужчины выпустила сжимаемые судорожно волосы
— Хм. — Плотоядная улыбка расползлась по лицу вековечного императора. — А теперь иди ко мне мой, кролик, и тихо мне, чтоб ни единого звука.
Ох, сколько ужаса и неприкрытой паники было во взгляде медленно шагающего короля в объятия страшной и мудрой змеи. Дикий ужас, отчаяние и немая ярость безысходности от бессилия, от невозможности сказать нет этой улыбающейся женщине.
— Ты не переживай, — тихим и ласковым шепотом нежно пропела черноволосая мужчине на ушко. — Я позабочусь о ней, в отличие от тебя, я стану для нее хорошим мужем.
Тишина и боль.
Вальери лежала на полу, не в силах пошевелиться. Черный шелковый халат, изукрашенный причудливыми драконами Мао, был распахнут, открывая ее залитую кровью пышно-розовую грудь, потоками уже подсыхающей корки достигая округлого лобка и обрываясь где-то еще ниже.
Было больно и пусто на душе. Было тоскливо и обидно, но до ужаса, до дрожи в коленях и мурашек по спине приятно, когда высокий мужчина, так похожий на ее прежнюю любовь, нежно баюкал ее голову на своих коленях, что-то тихо напевая, нашептывая ей на ушко.
Такое знакомое тело.
Такая уже привычная боль.
Это мой муж, подумала она, рассматривая причудливую вязь непонятного узора и символов на тусклом серебре загадочного перстня на его руке.
— Что теперь будет? — Она поднялась с пола, становясь перед ним на колени, чтобы заглянуть в мудрые и глубокие родные-чужие глаза.
— Я обещал тебе смысл. — Рука с перстнем заботливо поправила прядь ее волос. — Ты снова будешь жить.
— А я смогу? — Она повела плечами, отчего халат соскользнул змеиной кожей вниз по спине, полностью обнажая ее.
— Я помогу. — Его губы нежно прихватили мочку уха, обдав шею жаром дыхания.
— Мне страшно. — Её руки привычно помогли ему через голову стянуть рубашку. — Это все неправильно.
Пальцы с нежностью побежали по могучей груди, губы с наслаждением покрывали поцелуями покатые трудовые мышцы плеч.
— Не бойся жить, малыш. — Мощь его тела заключила ее в объятья, поднимая высоко-высоко, когда он встал с пола вместе с ней на руках, а она с силой обхватила его торс ногами до сладкой дрожи в бедрах. — Ты достойна этого… он — нет… но ты — да!
— Не бойся, — сказал он ей.
И она перестала. Просто успокоилась, просто вздохнула полной грудью, просто отпустила всю ту черную мглу боли и отчаяния, что засела в груди, дабы здесь и сейчас стать счастливой, жадно припадая губами к его устам и телу. Он был другим, это был совершенно другой человек, и, как ты ни всматривайся в знакомые черты лица, это чувствовалось в каждом его движении. Там, где раньше была резкость, царила мягкость и нежность, он знал, что делает, не отключая разум в лихорадке сжигающей страсти. Это было ново, но этот мужчина двигался не для себя, он двигался для нее, так как это требовало ее тело, именно так, как этого хотелось ей. И это было так прекрасно, что за повтором она уже потянулась сама, уже без смущения и робости, уже без
Прочь мысли, прочь страхи, долой обиды! Хватит верить, бояться и ждать. Хватит уже гореть и жить ради пустых людей, здесь и сейчас она будет делать это ради себя и своего будущего! Еще! Требовала она, и еще, и снова, и вновь, она поднимала его на бой со своей ненасытностью и внутренней пустотой, которая наполнялась горячей терпкой влагой, что уже смочила не только их тела, но и скомканные в страсти простыни.
Мягкая страсть чередовалась диким пожаром, затухала в нежных объятиях и поцелуях, дабы вновь вспыхнуть с новой силой, вырываясь сладострастными криками из жадных ртов.
Экс-королева Финора Вальери де Кервье, старая уставшая женщина, лежала, не в силах пошевелиться, в своей постели, обложенная со всех сторон подушками, разметав в стороны седые пряди волос, сквозь слезы бередя в душе клубок воспоминаний.
Как же все это было давно, как же все это и теперь близко. Через года и десятилетия, через условности бренного мира она всю жизнь несла в себе непомерное уважение к тому… кто был с ней в ту ночь. К тому, кто не дал спрыгнуть тогда с парапета башни, кто смог взять её, смог подарить ей новую и очень долгую жизнь, наполненную смыслами побед. Побед над собой, над судьбой и беспросветной тупостью серых безликих тварей, что научились в жизни предавать, истекать желчью и ядом, но даже в малой степени были не способны испытывать благодарность пусть даже не за свою, а за чужую любовь.
К исходу той сладострастной ночи она без тени сомнений и без малейшего внутреннего упрека, твердо стоя на ногах, взяла в руки тяжелый золотой подсвечник…
Сухие плечи старушки подались вверх и вниз, согласно ее мысленному вопросу, можно ли было поступить иначе? Кто его знает? Возможно, были другие пути развития. К примеру, можно было побитой собакой уползти в конуру столицы и, дождавшись там развода, с постной мордой «преспокойно» доживать оставшиеся деньки в родовом замке. Это даже смешно, но скорей всего, через года король бы соизволил сменить свою продажно-покупную дырку новой королевы на старые добрые телеса бывшей супруги. Кто его знает, как бы время все расставило по полочкам? Об этом даже строить догадки неблагодарная затея.
Но вот в чем она была четко уверена, что повторись все вновь, она бы не променяла ни секундочки той ночи даже на самые радужные перспективы будущих картин.
Она была величественна в своих делах, она была масштабна и непрекословно возвышенна, когда с гордостью носила единолично корону, так как ее грех, ее камень, взятый кровью на душу, был не тяжкой ношей, а поводом для своей гордости. Поводом для того, чтобы с презрением в будущем относиться к людской мелочности, поводом для того, чтобы не прощать измен, казнокрадства, предательства и другого беззакония. Вальери даже через века в летописях останется как самый сильный правитель Финора, под чьей властью и покровительством были приняты самые важные и основополагающие законы всей государственности. Она поистине была великой королевой, она была достойной матерью и не менее достойной бабушкой для своих внуков. Она вытащила все на своем горбу, как говорят в народе. Хлебнула горя, но не сломалась ни перед какими трудностями, так как был смысл идти вперед, не опуская руки…