Сборник Попаданец
Шрифт:
— Не стоит расстраиваться. — Я откинулся в кресле, с удовольствием потягивая горячий напиток. — Время не догнать, но вот момент ухватить можно.
— У вас есть что предложить? — Он уловил суть моей улыбки с ходу, подобравшись в неком азарте и предвкушении. — О, не томите, юноша, в моем возрасте вредно волноваться!
Афера, чистой воды афера, ну да как иначе? Да и не потянуть мне без должных связей, а также знаний подобное. Ведь по сути, что собой представляет мой жиденький парфюм? Сейчас скажу, упадете, это здоровенные деревянные бочки или глиняные кувшины. А в чем цена подобного продукта? Правильно, в «мурмулях», наворотах и эпической
Я размещаю заказ на своих мануфактурах, где мне будут отливать затейливые стеклянные пузырьки цветного стекла, я размещаю заказ на производство ароматических масел, мыла и экстрактов, все это соединяю и, увы, прикрепляю этикетку не со своим именем, так как имя будет старика. Именно он из-под полы сначала, по большому «блату», шепотом и только самым-самым вроде как будет реализовывать все это хозяйство, постепенно вводя свои марки, свои названия, а также заоблачные суммы на этот, без сомнения, дорогой товар, стоивший мне копейки, а на деле приносящий колоссальный доход.
Старик слушал не перебивая, ну а я видел, что попал в точку, похоже, именно этим пройдоха, правда пока в маленьких масштабах, и занимался.
— Сколько получу я и сколько будешь требовать ты? — Он перешел на деловой сухой тон. — И сколько понадобится вложить на первоначальной стадии?
— С вас нисколько, — произнес я, наблюдая, как вытягивается его лицо, да уж, так у них дела не принято вести. — Вы выбираете место под торговую лавку, я покупаю его и ставлю вывеску на нем, к примеру «Шолмер и сыновья». Далее завожу вам туда товар, а вы продаете, продаете, продаете…
— Стоп! — Он аж подпрыгнул в своем кресле. — Где моя прибыль?! Я что, по-вашему, похож на базарного торговца, который будет сидеть целый день за прилавком?
— Продавцов найму я. — Было даже как-то боязно наблюдать за растерянным, с бегающим взглядом стариком, пытавшимся уловить суть. — Вы следите за стилем, показываете мне, что конкретно и в каком количестве привозить. Что востребовано, а что нет, возможно, что-то придется делать индивидуально, на вас будут все салоны, все сплетницы и модницы города, вы будете вертеться как белка в колесе, ну и как следствие — я предложу вам, скажем, десять процентов выручки со всего проданного товара.
— Юноша, вы бессердечны! — Он раскинул руки. — Разве можно так наживаться на людях?! Требую минимум половину, мое имя дорого стоит!
Но как лер Шолмер ни бился, а моя оборона, в лице внутренней жабы, позволила оторвать от сердца лишь пятнадцать процентов общего дохода. Верткий старичок, да продлятся его годы бесконечно, приятно иметь дело с деловыми людьми, способными улавливать главное, не путаясь в мелочах.
Долго ли коротко, но в конце концов не осталось даже мелочей для обсуждения и спора. Мы ударили по рукам, каждый, похоже, оставаясь довольным друг другом и одержанной победой. Спустившись в зал,
— Ульрих! Ну наконец-то, где ты пропадаешь? — Она подхватила меня под ручку, тыкая пальчиком в наряды. — Ну, какое платье? Какое, молю, скажи, мне взять?!
— А ты уже примеряла их? — По мне так, если честно, что то, что это — комбинезон водолаза, ни тебе декольте, ни тебе открытых плечиков, подобные костюмы химической защиты были не в моем вкусе. Если спросите сугубо мое мнение, Всевышний не для того создавал прекрасную половину человечества, чтобы мы потом прятали их красоту под всякими хламидами, одежда — звучит грубо, на женщинах должен быть наряд, женщина должна быть нарядной, вещи должны подчеркивать их природную грацию и стать. Женщина должна привлекать взгляд, словно магнит, женщина достойна того, чтобы на нее смотрели, а не так, мазнули туда-сюда рассеянно гляделками.
Но со своими разнузданными нравами решил не приставать к Ромашке, просто отправив ее за ширму с наказом облачиться в каждое и предстать передо мной во всей красе для более детального анализа. Ну и просто посмотреть на взгляд девушки, ибо только он может подсказать знающему мужчине, что это именно то платье, которое ты обязан немедленно расхвалить, а также сиюминутно начать уговаривать купить, так как сама она ни в чем не признается даже под пытками.
Все еще пребывая в добром настроении, а также в предвкушении обзора девичьей красоты, блуждающим взглядом наткнулся на стеклянную витрину, где под косым проливным дождем выхватил приближающуюся сухую фигурку маленького лысого человечка.
— Ох ё! — Тело сработало на автомате, я рухнул на пол, закатываясь под один из манекенов, где с замиранием сердца стал шептать как заклинание: «Лишь бы не заметил, лишь бы не заметил».
Сенька Ло собственной персоной бродил по улице, явно выискивая своего нерадивого ученика, для проведения с ним бог знает каких экзекуций! Как он сюда пробрался, проклятый ниндзя? И как он, наверно, зол сейчас на меня, сбежавшего от него!
Сделав упор на четыре кости, под прикрытием подолов женских юбок, принял единственно верное на тот момент решение, а именно — все так же на карачках проник в святая святых — примерочную.
— А-а-а! — Ромашка в кружевных панталонах и фиг знает еще в каком непотребстве огласила зал криком, завидев меня.
— Цыц! — В мгновение ока я подскочил от пола, зажимая ей рот рукой. — Родненькая, прошу, не кричи! Иначе я покойник! Там Сенька Ло, он ищет меня, и, поверь, ничего хорошего не произойдет, если этот лысый малыш обнаружит меня.
— Ты с ума сошел! — Мы тесно прижимались друг к другу, она то краснела, то бледнела, не забывая при всем при этом поправлять на себе весь свой набор тряпочек. — Что о нас люди подумают?!
Я одним глазом выглянул из-за занавески, тут же заприметив минимум трех солидных матрон в сопровождении более юных леди, с интересом пялившихся на нашу ширму. Вот дела! И вправду неудобно будет, еще разнесут своими злыми языками, какое непотребство видели, по городу, в дополнение к моей славе девочку застыдят. К тому же, как назло, Ло остановился возле стеклянной витрины, задумчиво так изучая это диво. Вот что такое не везет и как с этим бороться? Ромка испуганно жалась в углу, при этом создавая впечатление не столько жертвы, сколько человека, вопрошающего: «Ну а дальше-то что будет?».