Сборник Попаданец

Мельник Сергей Витальевич

Я — дикобраз. Я — человек-ёж. Я сам на себя в такие моменты без жалости не мог смотреть. Но кто бы что ни говорил, это помогало и работало. Погружаясь в астрал и наблюдая за энергетическими потоками, я каждый раз испытывал шок от того результата, который вызывал в моем теле этот маленький человечек.

Все во мне приобретало скорость молнии! Я сжигал любую заразу, я регенерировал ткани, как тысяча ящериц свои хвосты, я мог, казалось, в такие минуты так быстро-быстро бежать по земле, что мои ноги оторвутся от земной тверди, и я, словно реактивный самолет, оставляя за собой шлейф, понесусь по небу, красиво так на закат, и режиссер

этого абсурда пустит титры под печальную музыку.

Но смеяться можно сколько угодно, а за месяц с копеечкой мой желтый живодер смог усадить меня на оба шпагата, поставить меня на мостик и, подгоняя прутиком, заставить пробежаться в таком непотребстве вокруг дома. Мое тело приобретало грацию какого-то гада ползучего, я уподоблялся в гибкости змеиному сообществу, выгибаясь под невообразимыми углами и подолгу замирая в этих позах, словно кобра в стойке. Это удивляло меня самого, я даже и половины не представлял из того, на что было способно человеческое тело.

— Учитель Ло. — Я сгорал от нетерпения. — Когда же ты будешь учить меня драться?

Я как мальчишка задирал ноги перед зеркалом, пытаясь изобразить аиста, хотя, конечно, больше склоняясь к стилю пьяного осла.

— Путь монаха ли-дао-дзи не в битве. — Ло сидел на полу, медитируя и скрестив под собой ноги. — Путь истины и просветление разума — вот дорога, предначертанная тебе небесами. Минь Дао, великий учитель, и тот не смог продвинуться по этому пути дальше четвертой ступени. А пока недостойный его ученик стоит лишь на третьей. В высоких горах Жень-Ми, на крутых откосах каменных великанов, прямо на их плечах, на пороге поднебесной, стоят эти мудрецы, внимая голосу мира и постигая основы языка, на котором с ними говорит Творец.

— Что? — Я прекратил паясничать, усаживаясь рядом с ним.

— Ли — это небо. — Он открыл глаза, ловя мой взгляд в тиски своих темных глаз. — Дао — это энергия души, дзи — земная твердь, основа для всех ног ныне живущих.

— А драться когда? — Мне бы больше конкретики, а уж всякой ерунды я и сам могу кому хочешь на уши навалить.

— Вставай, Ули Ри. — Он вскинул бровь.

Я резко подскочил на ноги, исполняя его волю лишь для того, чтобы тут же растянуться на полу от мастерски исполненной подсечки рукой моего учителя.

— Вставай, Ули Ри. — Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Скрипнув зубами, я тут же подскочил, попытавшись отскочить от этого юмориста, но куда там, стальная ладонь изловила в воздухе мою щиколотку, заворачивая ее под болезненным углом и вновь укладывая меня на пол.

— Вставай, Ули Ри. — Желтокожий удав гипнотизировал меня, словно кролика, требуя невыполнимого.

Вставай, Ули Ри.

Вставай, Ули Ри.

Вставай, Ули Ри.

Как же я его ненавижу! Меня просто разрывает и трясет от одного только воспоминания о нем! Это мелкое чудовище доводит меня до истерики! Я боюсь в своем доме даже в туалет сходить, потому что в любой момент земля может выскользнуть из-под ног, а надо мной совершенно невозмутимо прозвучит сакраментальное: «Вставай, Ули Ри».

Сенька Ло устроил настоящую охоту на меня. У меня уже через две недели начал нервно дергаться глаз и трястись руки. После утренних занятий он вроде как отпускал меня до вечерних упражнений в очередных гимнастических танцах, при всем при этом периодически выскакивая из ниоткуда и упирая меня головой в пол. Вот ну совершенно без предупреждений и каких-либо

намеков. Эта ниндзя втыкала меня башкой в кафель ванной комнаты, в навоз конюшни, дважды за это время я чуть не сгорел в камине нашего зала, чудом успев растопырить в полете руки! А уж сколько раз я своей спиной и задницей пересчитал ступеньки всех трех лестниц в усадьбе, я даже не берусь сосчитать. Но самое поганое, я не мог его послать. Просто не мог! Он нужен был мне! По прошествии времени с той первой глобальной дуэли Сенька Ло записал на свой счет еще пять десятков боев! М-да уж, палка о двух концах. Если еще первые дуэли были в защиту моей чести, то теперь к нам подходили исключительно из желания скрестить оружие со столь выдающимся бойцом. Маститые и самые известные школы мечников и других помахателей смертельным железом стали отряжать к нам гонцов в лице своих лучших учеников и воинов, которые делали что? Правильно, приходили и крутили свои толстые дули мне под нос, чтобы им бросил вызов мой непревзойденный мастер боевых искусств. Это стальные нервы надо иметь, чтобы вынести все это безобразие.

Ох и тяжело мне пришлось.

Одна радость, меня не забывала проведывать в моей истерии Ромашка.

— Ульрих, ты почему лежишь посреди зала на полу? — В один из дней она застала меня за писаниной моих работ по Маку, которые я теперь исполнял исключительно в лежачем положении, дабы не впечататься головой в стол.

— Господина Ло не видела по пути случайно? — Я затравленно огляделся по сторонам.

— Да, он во дворе беседовал с графом. — Она с интересом просматривала мои блок-схемы будущего амулета. — А что?

— Да так, ничего. — Я с удовольствием позволил себе встать на свои ноги, так соскучившиеся по ходьбе. — Как ваши дела, юная леди? Чем коротаете время в эти мрачные серые дни?

Она жила у дядюшки, особых каких-то обязанностей на нее не навешивали, посему девушка по большей части либо освежала в памяти уроки магии, либо же банально скучала, провожая взглядом капельки дождя, бегущие по окну ее комнаты. Мы все чаще и чаще встречались, в основном она приезжала ко мне, либо же мы выбирали для наших рандеву какой-либо из городских ресторанчиков. Я ей казался милым и забавным. Мне она казалась родной и теплой.

Не буду лукавить, мне не хватает такого общения. Милого, спокойного, без того чтобы меня втыкали в пол. Без делового налета и какой-то выгоды, мне до жути было просто по-человечески приятно видеть улыбку этой милой прелестницы, не ждущей от меня ничего, не смотрящей мне в рот, не оглядывающейся на мое прошлое, хоть она и знала, что произошло и что именно заставило меня покинуть мои земли.

Я рассказывал ей об этом, не ища в ней понимания или же осуждения, мне просто, как бы это глупо ни звучало, нужно было хоть с кем-то поделиться своими мыслями и той остаточной болью, что все еще налетом сажи покрывала мою душу.

Ромка молодец, доподлинно не скажу, что именно всколыхнуло в ее душе мое прошлое, так как она промолчала. И спасибо ей за это. Все умудрились что-то сказать, как-то повести себя по отношению ко мне, и лишь она промолчала, не берясь судить, а оставляя мне мое и принимая меня со всеми моими тараканами. Это дорогого стоит, поверьте.

Милые прогулки под дождем, теплая рука в моей ладони, мягкая и такая обезоруживающая улыбка, это все, что мне нужно было от нее, и это все я получал с лихвой от нее и совсем даром.