Сбитый ритм

Филатова Майя

— Ах да, Кет. Итак. Отдавая должное твоей крови, я предлагал говорить по-хорошему. Похоже, ты так и не поняла. Сейчас покажу, что такое по-плохому.

Дарн достал из кармана небольшой шарик золотистого цвета и показательно сжал его двумя пальцами. Тысячи кусочков металла в позвоночнике врезались в нервы.

А-а-а! Мать твою козлом елдись гадюкой в жопу! «Кандалы» с секретиком! Едринуться….

— Н-ну-у-у? — поднял бровь Дарн.

— Так это… я что… я ничего, — разгибаясь и тяжело дыша, ответила я, — я ж это… я ж и не возражаю. И, кстати, никогда не возражала.

Мать,

мать, мать. Ненавижу маскировку под дурочку! Но сейчас иначе никак.

— Только мастер Хайдек, вы поймите, я совершенно не представляю, что могу сделать для театра!

Дарн поднял одну бровь, несколько раз подбросил шарик на ладони. Позвоночник заныл — не больно, но неприятно. Вот ты колдобина лицедейская, а! Запихать бы тебе это шарик в жопу по самые гланды!

Ладно. Театр так театр.

— Я смогу… разве что… обманки какие… — покорно заговорила я, изучая пол, — вроде там исчезать, появляться, через стены проходить…

— Да! Тот наш танцевальный номер, если всё отразить в воздухе? — воскликнул коротышка, — и добавить какие-нибудь там финтифлюшки, чтобы исчезали. И одежда тоже… Да! Артисты почти без одежды… Такой павильон для взрослых! Любовь разлита в воздухе, как белые цветы-ы-ы-ы…

— Трен, хорош уже, а! Задолбал девок портить! — фыркнул Дарн, делая пометки в блокнот, — полтруппы обрюхатил! Хотя… отдельный шатер это мысль…

Дарн начал рисовать. Хм. Как там Хелия сказала? Творческая личность? Ну-ну. Бородка, стриженая зигзагом по краю челюсти, блестящие черные волосы до плеч, рубашка с воротником из пробивного кружева. Да уж. Пижон, негде пробы ставить. Но это его проблемы. А мои — что «ключ» от оков у него. Как достать? Поначалу вести себя тихо-мирно, усыпить бдительность, а дальше? Украсть? Убить? Соблазнить? Всё вместе?

— Замена монторпов, — внезапно прогудел священник, — раз уж охота не задалась, почему бы не иллюзии? В конце концов, так безопасней и для нас и для зрителей.

Дарн прекратил рисовать и одобрительно хмыкнул.

— Ай да Курт! Ты как всегда прав. Кстати, я тоже думал об иллюзиях. Что у нас с кристаллами, Хал?

— Достаточно, — ответил человек, который интересовался моим кинжалом, — даже на главный купол хватит.

— Отлично! После прокатившейся Красной Смерти люди скорее всего захотят волшебства… Да! Именно! — Дарн бросил блокнот на стол, — воздушные иллюзии! Итак, друзья мои, представьте: тёмный зал. Негромкая музыка. В воздухе открывается дверь…

Поток образов хлынул, как горная река. На особенно изящном повороте мысли, я вдруг с ужасом поняла: если не сбегу в ближайшее время, придётся и на самом деле на них вкалывать. Да ещё перед публикой. О-о-о… Мысль, что на меня будут таращиться, ухмыляясь и потягивая пивко, вызывала ярость и стыд. Всегда ненавидела быть центром внимания. На парадах обычно держалась в тени отца, на балах — терялась в пляшущей толпе…

Боги. Уж лучше бы в постельные рабы записали. Тоже неприятно, но «партнера» хоть подушкой удушить можно. И потом стянуть у него ключ от оков и ценности. А тут?..

Вдруг я поняла, что все молчат и смотрят. На меня. Вопросительно.

— Э-э-э… кхм… все варианты возможны, — как можно

милее оскалилась я, — но, в любом случае, мне понадобятся мои вещи. Это которые кинжал и медальон. Пожалуйста.

Памятуя тот странный эпизод с кинжалом, когда он появился из ниоткуда по моему желанию, я уже пыталась «звать» оружие… и получила страшные вспышки боли. Вдруг разговорами получится?

Раскатала губу. Дарн нахмурился, в зелёных глазах зажегся гнев.

— Ты, похоже, не поняла…

— Дарн, у неё живая Нарна, — прервал директора «молчун» Хал, и щёлкнул по моему кинжалу так, что я аж подпрыгнула, — ты именно поэтому девчонку и подобрал, помнишь? Она сможет делать выверты с пространством похлеще того бреда, что мы видели на отмели. И вообще, умерь пыл со своими идеями. Одни монторпы чего стоили! Полтруппы чуть не…

— Чего-о-о?! Эти тарволы перепились на охоте, и поделом получили! И ещё получат, от меня лично! Будут знать, как нарушать дисциплину! — заорал директор, сминая блокнот, — на Тарпе перевешаю! А на счёт пространства — раз ты такой умный, то и занимайся с ней! Реквизит на тебе. Два дня на черновой вариант, и начнём прорабатывать. Всё! Свободны!

От повелительного жеста «анубыстронавыходясказал» захотелось влепить Дарну с ноги, но благоразумие пересилило. Я монайра, я монайра… Усыпляем бдительность, усыпляем…

Тщательно контролируя выражение лица, повернулась к назначенному директором «начальнику». Тот кивнул, и указал на выход из шатра. Затем пропустил вперед, подняв полог.

По дороге выяснилось, что начальника зовут Халнер, он родной брат Хелии и сводный брат Дарна. В театре занимается в основном бумажными делами и немного реквизитом, особенно тем, что связан со всякого рода фокусами. Когда-то выступал и сам, но, как говорится, давно и неправда.

Шатер у Халнера был устроен также, как у Дарна: плотная занавесь разделяла его на заднюю жилую и переднюю рабочую половины. Получалось, что вход с улицы вёл в своеобразный кабинет. Однако, в отличие от обиталища директора, здесь царил порядок: всё разложено по полкам, никаких ковров или украшений, разве что несколько самоцветных друз перед ровными рядами книг. Книг! Уже лучше. А это что?

Около правой «стены» стоял небольшой столик, на нём — многоярусная конструкция, накрытая чёрной тканью. Ровные складки свешивалась до самого пола, отчего сооружение напоминало алтарь храма Апри. Сходство усиливалось золоченой клеткой, висевшей на месте шара-солнца. За тонкими прутьями порхало несколько птиц с огнём вместо перьев. Лепестки красно-коричневого Пламени облекали маленькие тушки, топорщились между угольно-черных глаз, устилали дно клетки.

— О бог-кх-боже Апри, что это?

— Таусы. Что, не видела таких?

— Н-нет…

— Льенская порода. Лорд один подарил театру в благодарность.

— М… здорово… можно посмотреть, да?

Стоило подойти ближе, как птицы повернули головы, раскрыли клювы, и издали клокочущий писк. От неожиданности я подпрыгнула, выругалась сквозь зубы.

— Да, голосок вот у них… немелодичный, — усмехнулся Халнер.

Затем вздохнул и с шелестом провёл по кипе конвертов на краю стола: