Сбитый ритм

Филатова Майя

— Ну… Как откуда… это же Великий хребет, преддверие Иной стороны. А охота… Дарн, мой брат, очень оригинальный человек. Как и любой гениальный творец. Надеюсь, ты с ним подружишься… как и с Халом. Потому что если нет… — быстрый взгляд на мои руки, — тяжело придётся. Кстати, ты правда монайра?

Последнее слово я не знала, но нечто похожее употреблял Феррик, когда рассказывал о воспитанниках-бастардах, помешенных в монастырь для сохранения Зрячей крови, поэтому кивнула. Слава богам, дальше расспрашивать Хелия не стала, только предупредила, чтобы я старалась не удивляться мирской

суете. Потом с гордостью подчеркнула, что театром управляют её братья, и они из «пепельных Зрячих», поэтому труппа часто выступает перед очень важными персонами, порой даже лордами, и что вместе с театром ездит священник, причем «дипломированный».

Постепенно разговор сошел на нет. Хелия и Кора начали беседу на Простом языке, я же задумалась.

Пеплы, лорды… Как все это понимать, как действовать? Пока ясно только, что здесь не табор проходимцев и не шайка простолюдинов-любителей паясничать. Это хорошо. А вот люди, имеющие некоторую толику власти, но не имеющие полноценных возможностей — плохо: такие склонны отыгрываться на тех, кто ниже их по положению. А я ниже: оковы на высоких гостей не надевают. Или это подстраховка? Хм… Надо вести себя тише, действительно прикинуться бывшей обитательницей монастыря. Ведь разве можно надевать оковы на служителя Апри? Конечно, нет! Срочно снимаем, срочно!..

Огонь в очаге притух, по углям бегали рыже-красные волны жара. Кора ушла, Хелия копошилась, расставляя посуду. По матерчатой крыше начал стучать дождь. Дождь. Обычное дело в Мерран. Здесь не надо бегать с кадками и кувшинами, ловить каждую драгоценную каплю. Не надо молить Облачного бога закрыть собою палящее, убийственное солнце. Не надо приносить в жертву детей, чтобы плодоносила выжженная войнами почва.

Жертвы, жертвы. Вспомнился Феррик. Рука непроизвольно нашарила медальон Апри. Эх. Надо, надо было валить в свой мир, ни слова не говоря. Или хотя бы послать Феррика с его уборкой… А теперь? Театр со священником, вживлённые оковы, безумный гений, гоняющий монторпов — монторпов! — по горам.

Похоже, выбираться придётся долго.

***

Сетчатый шар отбрасывал тонкие полосы света. Они сливались, делились натрое, сливались снова, медленно перемещались вместе с заострёнными крыльями железных бабочек-светильников. Принимая игру в догонялки, сумрак весеннего дня крался вдоль узорных ковров, на которых висело оружие ближнего боя вперемешку с музыкальными инструментами.

— Да ну? С чего это?

Мужчины по обе стороны от меня перевели взгляд на третьего. От этого движения по выскобленным макушкам проскочили блики.

Я продолжала:

— Мы могли все обсудить, договориться. Но разговора не было? Не было. Теперь не надо делать вид, что я вам что-то должна!

— О как. А ничего, что мы тебе жизнь спасли? — усмехнулся человек напротив и присел на заваленный записями и рисунками стол.

Ореол чёрных волос резко выделился на фоне ковра из бежевой шерсти. Кряжистый силуэт, четкие линии, выверенные движения. Сила природа, созидающая и разрушающая одновременно — именно такое впечатление и производил Дариан Хайдек, директор циркового театра, что подобрал меня, и «хозяин» механизма, который вживили в мой позвоночник.

— Забыла,

так напомню: для таких, как ты, место вполне известно. Кстати, его можно упростить до ближайшего дерева. Так что не пытайся диктовать условия!

Интересно, за кого он меня принимает? Версия с монайрой, монастырской воспитанницей, явно сбоит.

— Кто диктует? Никто не диктует. Я просто говорю, что я вам не товар. Я вообще пострадавшая. Можно сказать, погорелица.

— Погорелица? В обители произошел пожар?! — нахмурился собеседник слева.

В отличие от Дарна, который говорил на Высоком бегло, привычно, и с разговорными неправильностями, этот человек говорил слишком хорошо и выверено, с акцентом, похожим на акцент Феррика. В остальном мужчина выглядел полной противоположностью покойного монаха: молодой, широкоплечий, с ясными глазами и зычным голосом. Так. Если я правильно всё поняла, это тот самый «дипломированый священник», про которого говорили Хелия и Кора.

— Ну, в некотором роде да, пожар, — криво улыбнулась я, — ребята в форме побаловались. Шашлычков захотелось из мертвечины, аж склеп разорили. Ещё котлетки из книг сделали. А на десерт сготовили свеженькое, из здоровых людей.

— О Великий Апри! Сохрани души их… — он осенил себя кругом Великого Апри.

Похоже, и правда, священник.

— Что ты несёшь! Санитарные отряды жгут только незахороненые трупы, а выживших доставляют в ближайший город! — зашепелявил коротышка справа, миниатюрная копия религиозного бугая.

Ну тут и гадать не надо. Лысый коротышка, способный облапать одним взглядом. Как там сказала Кора? «Клубок порока»? Очень меткое определение.

— Может, кто и доставляет, но конкретно эти ребята работали на полное уничтожение, — холодно ответила я, — видимо, не хотели возиться.

— Хм. А вот я бы на их месте повозился… — подмигнул коротышка.

— Да ты у нас вообще не брезглив, — хохотнул Дарн и перевел взгляд на меня, — так, ладно. Ты сбежала от них, но не сбежишь от нас. Теперь ты здесь, прими это. Уверяю, театральная жизнь гораздо интереснее монастырской. Итак…

— Кто хоть зачищал? Цвет формы какой? Или, может, знаки различия заметила?

Спросивший стоял вполоборота, перебирая бумаги на столе. Человек на «встречу» опоздал, и до сего момента я видела лишь его острый профиль и забранные в небольшой хвост пепельные волосы.

— В серо-зелёном. Знаки не разглядывала. Эй, аккуратнее!

Человек развернулся, держа в руках мой кинжал. Кристалл на нем нервно мигнул. В висках закололо.

— Отцовский?

— Да какая разница!

— Такая, что по крови или краденый?

— Сам ты краденый!

— Монторп тебя дери, Хал! — вспылил Дарн, — ну чего ты опять лезешь! Сейчас надо номер придумать, и поскорее! Итак. Как там тебя… Кетла… Кена…

— Кетания. Кет, — мрачно подсказала я.

Здесь скрывать настоящее имя бессмысленно. Вряд ли они побегут искать Переходы, чтобы выдать новому режиму княжества Сетер некую Кетанию Селию Кадмор, единственную наследницу знатнейшего военного рода. Тут я в лучшем случае полукровка-бастардка, возможно, сбежавшая от принудительного размножения.