Сбитый ритм
Шрифт:
Внезапно дверь в комнату затряслась под ударами.
— Свет Кетания! Свет Кетания! — раздался взволнованный голос Феррика, — свет Кетания, вы ещё здесь?
О боги…
— Свет Кетания?
Дверь начала приоткрываться.
— Не одета! — рявкнула я.
— Да, да, простите, конечно, — заблеял старик, — но я… покрывало… аларь… и дальний путь, счастливый…
— Выхожу! Ждите!
Покрывало, мать его. Я ж ему говорила, что вместе надо, а он «сам» да «сам». Боги тебя во все дыры.
Ругаясь сквозь зубы, на чем свет стоит, начала одеваться.
Затем проверила содержимое заплечника — сухари, вяленое мясо червекрыс, сушеные овощи, бурдюк с водой. Веревка, огниво, плошка. В очередной раз пожалела, что так и не нашла болты под ручной скорострельный арбалет, который обнаружила в привратных кладовках. Очень пригодился бы против монторпов — так, оказывается, звали монстров из заброшенного мира. В Мерран их хорошо знали, и считали воплощением «грязных» душ, которые принесли Катастрофу. Звучит странно, да. Хотя… Проклятые-Зрячие здесь элита, мировое зло не припишешь. Уродливые звери — совсем другое дело.
Ладно, хватит разглагольствовать. Пора.
— Пошли, — сказала я, распахивая дверь.
Старик тут же развернулся и засеменил по коридору, да так быстро, что тоже пришлось ускориться.
Присеменили мы в главный храм, где на ложе подвернутого пространства покоился огромный позолоченный шар — символ Великого Апри. Всю зиму его закрывала непроницаемо-черная ткань. Сейчас, когда зимнее затмение подошло к концу, священное покрывало снимали до осенней поры, в которую соседняя планета Атум начнёт «пожирать» бога-солнце вновь.
Я неоднократно предлагала Феррику сделать всё вместе, но он твердо отказывался, ссылаясь на Солнечный закон — по нему в зимнее время женщинам не положено всходить на алтарь (так же как мужчинам — в летнее). Но теперь выбора не осталось. Старик окурил меня горьким дымом, обрызгал водой, и разрешил свободно передвигаться по алтарю, «лишь бы явился лик Великого».
Покрывало висело криво. Когда Феррик начал стягивать этот огромный кусок ткани в одиночку, часть зацепилась за алтарную надстройку, часть — за «крючки» пространства, которые удерживали шар, подобно жемчужине в кольце. Теперь, чтобы всё исправить, пришлось немного «полетать»: совместными усилиями мы создавали упругие вихри, я с их помощью подпрыгивала к «крючкам», Феррик страховал, чтоб приземление было мягким.
Наконец, полотно упало на пол, обнажив шар. Старый монах кинулся было молиться, но я многозначительно кхекнула и, подхватив
Ровно в тот момент, как мы закончили, дверь храма резко распахнулась. Из проёма высыпали люди, все в одинаковых серо-зелёных штанах и куртках. Лица под масками из прозрачных сфер, в руках скорострельные арбалеты.
— Духи! — взвизгнул Феррик, взмахнув костлявыми руками, — прочь, нечистые!
Упасть на пол, перекатиться за алтарь. Глухой удар возвестил о падении Феррика.
Свист дротиков замолк. Несколько повелительных выкриков на Простом мерранском языке. Пауза. Менее требовательно, на Высоком наречии, с жутким акцентом:
— Встать и выйти!
Взвесив шансы на побег, я медленно поднялась.
К алтарю подошли трое. Мы сблизились на нижних ступенях алтарного возвышения.
— Оружие, — кивнул один на кинжал и нож, которые я навесила на пояс.
Стиснув зубы, я отдала клинки. Двое, что держали меня на прицеле, отвели скорострелы вниз.
— Имя?
— Э-э-э… Элора.
— Статус? Быстро!
— Послушница.
— Выжившие?
— Я и старик.
— Перерожденцы?
— Трое.
Говоривший махнул рукой. Один из бойцов присел рядом с Ферриком, воткнул в локтевой сгиб монаха толстую колбу с иглой на конце. Из вены в колбу полилась кровь. Старик вздохнул, но глаз не открыл. Спит, значит. Хорошо. А зачем им кровь?
Солдат достал новую колбу, повернулся ко мне. Боги, это же не колба, а муха! Наполовину стеклянная. Боги…
— Где мертвые? — продолжил допрос первый боец.
— Т-т-там…
Я неопределенно махнула рукой, не отрывая взгляда от приближающегося жала. К горлу подступила тошнота. Муха. Трупная. Величиной с ладонь. Попробовала отстраниться — тщетно.
— Веди к мертвым! — сказал боец, как только у меня взяли кровь.
Сила всегда компенсирует вежливость. Я спустилась с алтарных ступеней и пошла к выходу из храма.
***
Острый запах растоптанного снега пропитал воздух. То тут, то там, полумрак разрывали факелы в настенных держалках. Люди в серо-зелёной форме и масках сновали по проталинам. За плечами у каждого — металлическая коробка, в руках — длинная труба, соединенная с коробкой толстым ребристым канатом. Незнакомые устройства угрожающе бряцали при каждом шаге. На прихрамовом дворе испуганно мычали согнанные вместе кадарги.
Я шла, хлюпая осколками ледка на лужах. Вот что мне стоило уйти несколько дней назад, а? Старика пожалела, дура. И что теперь? Попала по самую маковку. Чужой мир, чужие законы. Мухи ещё эти, бр-р-р…
Тяжёлые резные двери монастырской усыпальницы оказались заперты.
— Тела там?
— Да. А ключ у Феррика.
Несколько гортанных звуков, взмах рукой. Подбежали двое бойцов с серебристыми заплечниками. Чёрные раструбы наперевес, столб ослепительно-зелёного огня, клубы смрадного дыма. В створке склепа появилась дыра. Ничего себе стабилизация Пламени!